Англичане мои! младенческая мечта —быть как вы: я и спину старалась держать прямее.Но не складывалась иронически линия рта,и подрагивала губа, твердеть не умея.Героический Вальтер Скотт! Убийственный Свифт!Безупречный джентльмен с Бейкер-Стрит! В самом деле,коль родился садовником, волен ты делать вид,что цветы тебе надоели. Все надоели.Сэр, не правда ли? Правда, сэр… Это скрип дверей,это входит дедушка Диккенс. Я в детстве дажеобижаться не стала, что гнусный Феджин — еврей,как у Гоголя отрицательные персонажи.Нет, любовь моя — словно крепость: в её стенахмирно дремлют ягнёнок с тигром, и чёрт с младенцем,и скелет в чулане — точней, обгорелый прах,потому что сэр Уинстон Черчилль знал про Освенцим.
КАПРИЧЧО
Вот и выходит: кто жив, тот и прав —просто, как «ай лав ю».Женщина смотрит в распахнутый шкаф,думает думу свою.Выбор нелёгок: инь или ян,платье или штаны?Жаль, не владеем ни ты и ни ядумой такой глубины.О ненадёжнейший из друзей,я твой бессменный паяц.Мне любоваться любовью твоейслаще тончайших яств.Тот же, кто молод, — тем более прав,тот, кто пригож, — втройне.Женщина длань простирает в шкаф —медленно, как во сне.Так собирайся, дружище, не стой:ждёт она — в добрый час!Всею оставшейся правотойя пропою о вас.
* * *
О диффенбахия, загубленная мной,прости меня, прости! Тебя я поливала,от солнца берегла, опрыскивала в зной, —любила как могла, а значит, слишком мало.О диффенбахия, ушедшая навек!Отростком взята в дом, сначала ты кустилась.— Срезай, — твердили мне, — оставь один побег, —но с ножницами длань трусливо опустилась.Ну да, кустилась ты, а не кустится кто ж?Кому не грезится хоть малость ответвиться,сыграть в чужую жизнь, словить чужую дрожь,пропеть на голоса, как звонкая цевница?Шаг в сторону — побег. Разбрасываться грех.Но разбросалась ты: росткам казались вновевсе части света враз — и ясно, что на всехим не могло хватить твоей зелёной крови.Растут же у людей растенья! И цветыцветут в иных домах, и вьющиеся травы…Но время вымирать таким, как я и ты,засохший на корню дракончик мой корявый.
* * *
На жаргоне подростков «бодать дебильник»означает подолгу смотреть телевизор.У кого-то в вагоне звонит мобильник:не из верхнего мира ли срочный вызов?Он так долго взывает к тореадору —видно, стынет бык на пустой аренеи рояль, оставленный без призору,весь раскрытый, стонет в кустах сирени…Ну проснись, чудила, нажми на кнопку!Там любовь твоя в телефоне бьётся:пограничник Хосе, пропустивши стопку,нож занёс над нею, а сам смеётся.Ну рванись на помощь под гром оваций,ну сыграй в экранного херувима!Вот и смолкли звуки. Поздняк метаться(так по-ихнему будет — непоправимо).
* * *
Выброшенный из моей головы,как из чрева кита,где-то плывёшь ты в проулках Москвы,а в голове пустота.А в голове для нечитаных книгстолько места теперь,что в детстве начатый «Моби Дик»закончен будет, поверь.Выброшенный из моей головы,с кем ты, куда идёшь?Над Ниневией нынче, увы,разбушевался дождь.А в голове моей пироскаф,рвется за окоёми ладит гарпун капитан Ахавс любовью в сердце своём.
* * *
Радость ушла от меня,ночью пожитки собрав.Я подзову коня,я поскачу стремглав.— Радость моя, постой,оборотись ко мне!Вот уже вечность я мчу за тобойна карусельном коне.Меня никогда не тошнит.Меня ничто не берёт.Папа мой заплатилза три поездки вперёд.Съем я железный хлеби башмаки сношу,а что вид мой нелеп,так я же тебя смешу.Всё, что угодно душе,сделаю, только не плачь.Гладкий скакун из папье-маше —чувствуешь, как горяч?Я усажу тебяспереди на седло,я увезу тебятуда, где всегда светло,где старый парк за рекой,над ним самолётный след,где папа махнёт рукойи купит ещё билет.
* * *
Мы — из серёдкипятидесятых,мы поколеньена воле зачатых,детей непоротых,жён небитых,на школьных танцулькахскакавших под Битлз.Мы обновляликратчайшие юбки,бородыи капитанские трубки,разные степениличной свободы,сложные браки,простые разводы.Мы ещё помним,как воздух был ясени автостопв основном безопасен:на премиальные,на шальныев Таллин моталисьна выходные.Лето пропели,зиму проспали —мы не успели,но не пропали.Меж кирпичамиизвестью ляжем.Может быть, всё жечто-нибудь скажем.
* * *
Говорят, и говорят, и говорят,и сверлят без передышки, и бурят,и в ночи, уже раздевшись, говорят,и в дверях, уже одевшись, говорят.Вот министр просвещенья говорит:— Слишком много просвещенья, — говорит.А министр освещенья говорит:— Эта лампочка сейчас перегорит.Вот министр обороны говорит:— Принеси мне в жертву сына, — говорит. —Да молитвами зазря не беспокой,Ведь бывает, что и выживет какой.А вон тот уж так красиво говорит:— Я ж люблю тебя, чего ты! — говорит. —Я ж как сорок тысяч братьев! — говорит.Только он над мёртвым телом говорит.А ещё они друг дружке говорят:— Ваши речи — Богу в уши! — говорят.— Бедный Бог, — ему тихонько говорю, —Я тебе на Пасху плеер подарю.
* * *
Хорошо придворным быть поэтомВ герцогстве иль графстве небольшом,Сидя у курфюрста за обедом,Сыто замирать над гуляшом.Недостатка не иметь в девчонках,Кругленьких, как барская печать,Штуками сукна, вином в бочонкахДа окороками получать.Сдал раз в месяц оду для отмазки —И пиши что хочешь, и вещайПро свободу там, про щёчки-глазки,Только графским дочкам посвящай.Смирную кобылку на конюшнеГрум смазливый кинется седлать,Пёс легавый, не сыскать послушней,Свистнешь — и примчится… Благодать!Хорошо придворным быть поэтом —При любом дворе. Но не при этом.
ПОДРАЖАНИЕ НЕКРАСОВУ
Что ты, старинушка, попусту маешься?Люди-то спят по домам,Ты лишь, качаясь, к себе пробираешьсяСквозь алкогольный туман.Сладко дымишь ты чужой сигареткою,В скверике сшибленной влёт, —Память ли цепкая, в дырьях да крепкая,Трезвому жить не даёт?Как угольком мирового пожарищаТы воротился в село,Как не застал ни жены, ни товарища —Дочиста всех размело…Скажешь: «Красавица! Нет ли поправиться?»,Пустишь удушливый дым.Тётки безлюбые, бабки беззубыеПомнят тебя молодым.
* * *
Ура! Изобрели такую штуку —такой мобильный супертелефон,который даже брать не нужно в руку:к воротнику цепляешь микрофон —малюсенький! — и говори с кем хочешь,маши руками, затевая спор, —всем ясно: ты не сам с собой бормочешь,а обновляешь дорогой прибор.Да здравствует прогресс! Теперь меняуж не сочтут психически больною,когда на улице средь бела днявслух говорю сама с собою.