Чтение онлайн

Госпожа Арабелла вернулась к студентам, а я отправилась помогать Рини. У нее неплохо получалось, только вот она никак не могла ухватить растение за стебель, чтобы поднять вверх.

– Дай помогу, – я присела рядышком, привлекая внимание однокурсников.

– Оно все время вертится, – пожаловалась Рини, закусив губу от усердия.

– Эй, а почему это она помогает ей? Так разве можно? – возмутился кто-то из некромантов. Лицо парня было перепачкано землей – лубрикус при помощи корней швырнул в него мелкие комочки грязи.

– Можно, Микаэль, – смерила его грозным взглядом госпожа Арабелла. – Вот вы сейчас закончите, и поможете вашей соседке.

Микаэль обиженно замолчал, и вернулся к пересадке. К концу занятия только пятерым удалось покорить бойкое растение, и среди счастливых и перемазанных землей студентов больше всех радовалась Рини.

– Теперь я могу что угодно, – заявила подруга, утирая тыльной стороной ладони лоб. – Пойдем скорее домой, есть хочу – сейчас умру от голода.

– Погоди, – я ухватила проворную Рини за локоть. – Мне нужно помочь госпоже Арабелле. Можешь без меня идти, в столовой встретимся.

– Нет уж, подожду.

Подтверждая свои слова, Рини уселась на табуретку в углу теплицы, и нахохлилась, словно птичка. Госпожа Арабелла, осмотрев пересаженные лубрикусы, жестом указала мне идти за ней в дальний угол, и остановилась возле чахлого росточка в коричневой кадке.

– Вот он, – с гордостью объявила преподаватель. – Мальвин Эфенд.

Столь почитаемый госпожой Арабеллой мальвин выглядел жалко: одинокий стебель возвышался над землей, слегка наклоняясь к низу; был кривоват и сер. Я скептически воззрилась на сие чудо, а преподаватель, прижав руки к груди, взволнованно спросила:

– Вы сможете поговорить с ним? Спросите… у него, что ему нужно. Почему он чахнет?

– Хорошо, я постараюсь, – уклончиво ответила я, присаживаясь на корточки возле кадки. Преподаватель кивнула, и умчалась встречать других студентов, пришедших на занятие: черные юбки целительницы взметнулись и исчезли.

Сосредоточившись, я закрыла глаза и позвала растение. Ничего. Сделав глубокий вздох, коснулась стебля, и еще раз мысленно повторила зов. Студенты, активно переговаривающиеся и смеющиеся, сильно мешали и отвлекали внимание. Раздражение, вызванное еще одним громким взрывом смеха, заклокотало в груди, и я резко обернулась, чтобы попросить вести себя потише.

Финн стоял, окруженный одногруппниками, возле большого стола и внимательно слушал парня в очках, который присутствовал на тренировке. Другие студенты окружили их кучкой, с обожанием смотря на Дегросса, а Эллария и вовсе висла на его руке, взглядом давая понять всем: он мой! Не трогать!

Подавив вздох, я повернулась к цветку. «Попробуй еще раз», – мысленный приказ самой себе. Отбросив эмоции и поглаживая стебель, я позвала растение. И оно откликнулось! Совсем слабо, еле слышно, но отозвалось!

«Слышащая», – голос мальвина был похож на дуновение ветерка. «Помоги».

«Что мне сделать?».

«Не хватает…Воздуха».

На этом цветок затих. Как бы я не пыталась снова поговорить с ним, в ответ слышала только смех и подначки студентов сзади. Когда на плечо легла чужая рука, я вздрогнула и пошатнулась, неуклюже упав на пятую точку.

– Ох, Амеллин, простите!

Госпожа Арабелла виновато улыбнулась, и помогла мне встать.

– Я хотела спросить, как ваши успехи. Удалось?

– Да, – деловито отряхивая юбку, я утвердительно кивнула. – Я смогла поговорить с мальвином, но недолго – он слаб.

– И что…что он сказал?

– Ему не хватает воздуха, – сообщила я.

– Воздуха? – озадачилась преподаватель. Один из студентов уронил горшок, и тот разбился с жутким грохотом.

– Говард! – взорвалась госпожа Арабелла, глядя на осколки горшка, веером рассыпавшихся на полу. – Можно поаккуратнее!

Говард – пухлый стихийник, который вчера был мастерски сбит атакой Элларии в столовой, попытался собрать остатки посуды, но только еще больше раскидал осколки.

– Похудей, Говард, а то как слон в посудной лавке, – крикнула Эллария. Остальные девушки засмеялись, кто-то похвалил шутку. Бедный Говард, красный от смущения и стыда, вслепую шарил по полу, перетаскивая части горшка.

– Давай помогу, – Рини, встрепенувшись, вылезла из своего угла, и бросилась к стихийнику, ловко собирая осколки тонкими пальцами.

– Не надо, – Говард покраснел еще больше. – Ты поранишься.

Госпожа Арабелла только покачала головой, смотря на это действо, а Рини махнула рукой: «Ерунда», продолжая убирать беспорядок.

– Говард, у тебя что, появилась подружка? – противно рассмеялась Эллария. Остальные вторили ей, и, что самое неприятное – Финн тоже улыбался! Запрокинув голову и проводя рукой по волосам, смеялся громко и от души.

– А ты местная сваха? – осведомилась Рини, отряхивая ладони от грязи и пыли.

Окружающие притихли. Госпожа Арабелла стояла рядом со мной, скрестив руки на груди, а я готова была броситься на защиту Рини.

– Что? – визгливо спросила Эллария. – Ты кто такая?

– В чем дело, Эллария? – нетерпеливо поинтересовалась подруга, с вызовом глядя на водницу. – Ты так любишь обижать слабых? У тебя комплексы? Родители не любили тебя в детстве? Мама не заплетала тебе косички перед сном, а папа не катал на плечах?

Эллария побледнела и как-то осунулась, сделав шаг назад.

– Что ты…– прошептала она. – Откуда ты…

Неожиданно она запнулась, и, нелепо взмахнув руками, плюхнулась в свежевскопанные грядки, угодив прямо в место для удобрений. Студенты расхохотались, госпожа Арабелла улыбнулась кончиками губ, тут же пряча улыбку, а я наблюдала за Финном: он не сделал ни одной попытки, чтобы помочь Элларии.

– Пойдем, – Рини повернулась ко мне. Выслушав слова благодарности от преподавателя, я пошла вслед за подругой.

– Слушай, – на выходе из теплицы Рини радостно расхохоталась. – А тут действительно бывает весело! Жалко, что падение Элларии не сфотографировали на живой фотоаппарат.

– Это точно, – согласилась я. – Она бы составила отличную компанию Балларду.

И мы обе согнулись от смеха, вспоминая снимки Энтони с мокрым лицом.

В столовой было тесно – не протолкнуться. Вклинившись в очередь к стойке раздачи еды, я неодобрительно посмотрела на Рини – мы забежали домой переодеться, и она выбрала совершенно несуразное платье невообразимого коричневого оттенка. Спереди от горла до низа шли белые кружева, и Рини походила на служанку или строгую домоправительницу.