Чтение онлайн

— Вот он! — директор указал пальцем в мою сторону. — С него и спрашивайте. Я не обязан следить за учениками денно и нощно.

Незнакомец медленно развернулся и быстро перебрал пальцами левой руки.

Я почувствовал применение дара за мгновение до того, как меня что-то подтолкнуло в спину и бросило на развернувшийся ко мне стул. Понятное дело, что толчок был слишком сильным, и стул опрокинулся вместе со мной. Я больно ударился головой о паркет.

Еще в полете я прислушался к ощущениям. Вода в кабинете была — практически полный графин питьевой, и пластиковая бутылка на подоконнике, видимо, для полива цветов.

Я вскочил, но меня снова опрокинуло, уже к стене.

— Какой дерзкий холоп, — послышался надменный голос. — Что же вы их так распустили, а, Акакий Владимирович?

От нахлынувшего гнева я напрочь забыл про воду в графине. Позади обидчика, прямо из воздуха, начал сразу материализовываться лед.

— Остановитесь! — успел выкрикнуть директор, взывая к нашей рассудительности.

Вот не чувствовалось в его голосе убедительных ноток. Не чувствовался даже какой-то эмоциональный посыл — ни страха, ни тревоги, ни совести. Только голый интерес. Точно так же я обычно прошу остановиться девчонок, когда они начинают цапаться между собой. Мне бывает интереснее понаблюдать за дракой, чем пытаться разнимать или останавливать их.

Хрустальный звон материализовавшегося льда не остался незамеченным для незнакомца. Он развернулся. Каково же было его удивление, когда позади себя он увидел это.

Метровое острие изящного стилета невероятно глубокого синего цвета. Абсолютно прозрачного, словно созданного из чистейшего сапфира — с сияющими полированными гранями. Тут же вспыхнувший ореол пара, похожего больше на синее пламя, заставил мужчину в страхе отстранить верхнюю часть корпуса.

Стилет, угрожающе звеня, пришел в движение. Его эфес плавно вознесся, а острие напротив опустилось ниже, заставляя посланника Юрцевых прогнуться еще сильнее. Еще чуть-чуть надави, и мужчина точно упадет на пол.

Кажется, я перестарался и создал лед из чистейшей эликсирной воды. Я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание, и выхода из ситуации просто не было. Шкала сил, кажется, самовольно вычерпала себя до дна, напрочь проигнорировав разделение на части. Эликсир выпить не успею, я уже чувствовал, как подгибаются мои ноги.

Выход был только один — скрипт-камень Второго Дыхания. Угасающим сознанием я успел активировать пиктограмму.

Нет, шкала не стала жирнее и длиннее, но она единым рывком восполнилась до максимума. Пелена перед глазами так же быстро и бесследно растворилась, а ноги наполнились твердостью.

Мысленной командой я опустил стилет еще ниже — всего на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы верхняя часть корпуса незнакомца перевесила, и он мягко грохнулся на паркет. Соболиные меха определенно спасали не только от холода, но и от ушибов.

Я видел, как мужчина панически перебирает пальцами, а по кабинету витает призванная им сила. Порывам ветра было где разгуляться в просторном помещении, но сдвинуть мой клинок им было не по силам. Стилет гудел, разрезая плотные потоки воздуха, но оставался практически недвижим — лишь легкое покачивание выдавало в нем готовность к действию.

Я опустил лезвие прямо к горлу «соболинного короля», как мысленно окрестил посланника Юрцевых. Еще сантиметр — и горящий пламенем клинок беспрепятственно войдет в податливое тело. Послышался запах жженой шерсти, это волоски роскошной шубы начали тлеть.

— Хватит, Дубравин, — произнес директор. И было что-то одобрительное в его голосе. — Господин все уже понял.

Стилет, мягко звеня, распался паром прямо в воздухе, а я поспешил заглотить сразу два тюбика эликсира Восстановления.

Ни о каком разговоре с посланником Юрцевых теперь речи быть не могло. Он злобно что-то шипя себе под нос вылетел из кабинета директора, даже не попрощавшись. Бескультурный какой, а еще дворянином называется.

— Вот теперь тебе точно конец, — довольно произнес Акакий Владимирович.

— Я так понимаю, это был кто-то из Юрцевых? — переспросил я.

— Не прям из них. Но их человек. Агафьев — мелкая сошка, что решает такие же мелкие проблемы.

— Там в роду есть магистры?

— А что, ты боишься только магистров? — подозрительно сощурился директор. — Остальных уже нет?

— Я больше боюсь ненужных проблем, Акакий Владимирович.

— Но делаешь все, чтобы их нажить. Молодец, Дубравин. Теперь я понимаю, почему Озеров тебя не прибил.

— Почему же? — заинтересовался я, хотя прекрасно знал ответ.

— Тот клинок, что ты материализовал, был очень непростым. Истинный лед, я так понимаю? Не настоящий, лишь жалкая пародия, но для зазнавшегося Агафьева стало непреодолимым сюрпризом.

— Истинный лед? — не понял я.

— Он самый, — кивнул довольный директор. — Истинный, Высший или Плазма-лед, если по-современному. Лучше бы ты просто взял воду из графина, что я предусмотрительно заполнил.

— И что теперь делать?

— Понятия не имею. Возможно, тебя переведут в Академию гораздо получше нашей. Такие способности грех не развивать. Я доложу куда следует. Тебе нужна защита, а я не способен здесь ее предоставить в полной мере. Юрцевы очень сильны и влиятельны. Конечно, магистры из их рода по твою душу не явятся, слишком ты мелок. Но… после продемонстрированных способностей они тобой точно заинтересуются. Это как минимум. А отдавать такой талант в руки условно-враждебной Государю силы я права не имею.

Не удивлюсь, если директор подстроил все, что произошло в кабинете. И даже водички заботливо налил в графин. Знал ведь мой несгибаемый характер. И вероятно знал о чрезмерной напыщенности посланника Юрцевых.

Очень уж Акакий Владимирович хочет от меня избавиться, что даже не погнушался устроить драку студента с одаренным из могущественного рода.

Иванцев Матвей Платонович еще с утра пребывал в отличном расположении духа. Супруга сообщила великолепную новость — она беременна. Четвертым ребенком, но мужчина преисполнился счастья как в тот день, когда ему объявили о первенце.

— Счастья-то какое, Михайло Платоныч, — сжала ладони от умиления старая экономка. — Может быть, вам чего-то покрепче подлить? На радостях-то и не зазорно вовсе стопку-другую опрокинуть.

— А неси! — махнул рукой глава Службы Пресечения. — Чего уж тут.

И казалось бы, уже ничего не способно омрачить день… Кроме разве что плотного конверта с знакомой гербовой печатью, доставленного секретным курьером и переданного лично в руки получателю.

Коньяк все равно был употреблен, но уже не на радостях.