Чтение онлайн

Точнее, она отсутствует напрочь.

Я слышу шуршание тапочек по полу, скрип железной кровати, даже то, как сосед щёлкает зажигалкой.

Успокаиваю себя тем, что среди других похожих объявлений, эта комната не самая плохая. Я бы сказала, самая лучшая, без вариантов.

По крайней мере, здесь запирается дверь на ключ, есть диван, допотопный шкаф советских времён, обшарпанный стол и несколько мягких стульев. Даже штора на окне присутствует, ну такая, серая от пыли, со следами копоти. Общая кухня почти чистая, по крайней мере, жильцы ведут график уборки. Меня в него тоже вписала хозяйка, пока я проверяла ванную и туалет.

После осмотра приняла решение купить белизну и залить всё подчистую, потому что смотреть на это убожество без слёз просто невозможно. Надо бы подняться с дивана и пойти в магазин за продуктами. Но у меня нет сил элементарно переодеться.

Ещё и голые бетонные серые стены наводят глухую тоску. И грустно так становится от одиночества, очень хочется себя пожалеть.

Раскисаю ещё больше, припоминая те две комнаты, которые смотрела в самом начале. Помойка страшная, и по виду, и по запаху. На стенах плесень, проводка периодически искрит, а на верхней форточке отсутствует стекло. Пол гнилой, в некоторых местах проваливается, стены измазаны непонятно в чем. Зачем пытаюсь себя добить, не знаю.

Моя комната в общежитии выглядит вполне достойно.

Ну так, если смотреть издалека одним глазом.

Но если я буду приходить сюда только ночевать, а днём пахать, как лошадь, можно будет закрыть глаза на все недостатки.

Наверное, мне будет не до них, буду доползать до дивана и сразу падать. Слышу шорох за дверью.

Раздаётся стук.

Я обнимаю руками себя ещё крепче и тяжело дышу. Буду теперь бояться каждого звука. Из-за некоторых чокнутых личностей могу и умом тронуться. — Соседушка, открывай, — слышу голос соседа. — Я тебе пирожки принёс, с вишней. — Зачем вы, дядя Коля? — дверь открываю и застенчиво улыбаюсь. — Не стоило, правда. Мне неудобно. — Давай, бери, — он улыбается щербатым ртом, и к полному животу прижимает железную миску с пирожками.

По-доброму щурит серые блёклые глаза.

— С новосельем тебя, красавица. Соседей нормальных у нас тут нет, так теперь с тобой будем дружбу дружить, что скажешь? — С радостью, — энергично киваю. Даже настроение поднимается. — Спасибо вам. — Так не за что. Ты давай, обживайся. Если что надо будет, проси, не стесняйся. А я на работу пошёл. До завтра, соседушка. — До свидания, доброй ночи, — наблюдаю, как дядя Коля машет мне из-за угла на прощание и уходит. Вот ведь классный.

Хоть и в возрасте, а деятельный такой.

Едва мы столкнулись в коридоре, так он сразу представился, рассказал, что работает охранником в круглосуточном магазине.

Болтал и болтал без умолку, пока хозяйка на него не шикнула, и погнала прочь отборной руганью. Счастливая сажусь за стол.

Пирожки улетают со скоростью света, потому как в моём рту не было ни крошки после обеда с Рустамом.

Инстинктивно плюю через левое плечо и стучу по голове.

Тьфу тьфу тьфу, не хватало ещё на ночь глядя его вспоминать. Тяжёлый топот в коридоре отвлекает меня.

Я настораживаюсь, но у соседей хлопает дверь и начинает громко греметь музыка.

Вот же засранцы, и без них на душе тошно, голова болит от переживаний. Почти отворачиваюсь, но успеваю заметить, как крючок отлетает в сторону.

Вместе с этим дверь открывается до упора и на пороге возникает Рустам собственной персоной.

Отряхивает плечо и непонимающим взглядом окидывает моё скромное жилище. — Блять, котёнок, — смотрит недовольно, а у меня из-за него сердце уходит в пятки. — Что за халупа? Какого хрена я нахожу тебя на окраине в каком-то сарае? Дверь закрывает, ещё и подпирает собой для надёжности. — Как вы тут оказались?.. — глаза округляю и подпрыгиваю. Руками упираюсь в стол позади себя. — Чур меня, уходите немедленно... — Как оказался? — он хохочет и быстро подходит ко мне.

Нависает надо мной и удерживает пальцами за подбородок. Больно, властно, почти отчаянно.

Я испуганно трясусь, а он продолжает веселиться.

— Милая, ты села в автобус, который едет в эту сторону. Ну и Семён видел, что ты вышла на конечной. А поспрашивать местных алкашей нетрудно, тем более, за бутылку спирта. Тут же все друг друга знают, незнакомые люди, как на ладони...

— Так не бывает, — чувствую, как ноги подкашиваются.

Медленно начинаю оседать, но Рустам удерживает меня, а я от паники сама цепляюсь за его руки.

— Тут десятки домов, нельзя найти человека за один вечер... Нельзя, слышите?

— Слышу, котёнок, — Буйный чуть склоняет голову и опускает взгляд на мои приоткрытые губы. — Можно найти даже иголку в стоге сена. А тебя тем более. Ты можешь и дальше наивно верить в свою правду, я не запрещаю.

Едва успеваю осознать услышанное, как вдруг мужчина усаживает меня на стол и раздвигает ноги в стороны.

Я с трудом понимаю это, глупо хлопаю глазами.

Он рычит что-то неразборчивое и неожиданно кусает за нижнюю губу.

Его губы обрушиваются на мои, словно дикий торнадо.

Сминают и подчиняют своей воле.

Грубо, с неистовым напором, он обнимает меня за талию и одним рывком прижимает к груди.

Я от неожиданности хватаюсь за его плечи.

Его сила подавляет, я ловлю себя на мысли, что мне нравится.

Нравится Рустам?..

Вот уж нет. Он бандит. И не может быть мне симпатичен!..

Нет и нет, это от страха.

Конечно, меня контролирует паника, а я выдумываю себе всякую ерунду.

Но почему-то в животе снова возникает то странное приятное чувство.

Оно обжигает и грозится перерасти в настоящий пожар. В какой, понимаю смутно, но мне кажется, что я могу сгореть...

Второй раз в жизни испытываю это, и не понимаю, что происходит.

Может ли это быть сексуальным желанием? Ой, мамочка!

О чём я вообще, какое желание рядом с этим дикарём?!..

Я перестаю контролировать ситуацию.

Разум благополучно замолкает.

Я не понимаю, что мне делать, но, кажется, тело вполне отдаёт отчёт происходящему.

Почему-то изгибается в крепких руках и подаётся вперёд.

Я обхватываю длинными ногами мужскую поясницу и сама прогибаюсь в спине.

Рустам дёргается, жадно шарит ладонями по моему телу.

Чувствую, как между ног становится влажно.

На краю сознания мелькает запоздалая мысль, что именно так описывают женское возбуждение.