Одесские рассказы
Шрифт:
Но тут в окне второго этажа показалось обнаженное тело любимой жены Главного металлурга. Слава богу, она следила за своей фигурой и вес ее позволял Пелеху с ней справляться. Он изловчился протолкнуть бездыханное тело женщины в окно, таща его впереди себя.
Сказать , что это было невиданное зрелище, значить сказать ничего. Эта была какая-то опера «Царь Салтан», Вениамин Моисеевич опускался по лестнице вместе с драгоценнейшим телом жены своего начальника , опираясь спиной о лестницу. Наступила вокруг мертвая тишина. Если бы еще послышалась, при этом барабанная дробь, то все участники этого представления, почувствовали бы себя в цирке, во время исполнения «смертельного» номера. Когда Вениамин Моисеевич опустил голую женщину на газон, зрители зааплодировали, а мужская часть зевак, с любопытством стала рассматривать все подробности строения тела жены Главного металлурга. Тут появилась Марья Михайловна Бармас, успешно справившаяся, к этому времени со своим обедом.
Мишигинер ( сумасшедший, идиш)– кричала она на Пелеха , накройте же ее хоть чем-нибудь.
Отойдите пошире! – обратилась она к толпе, дайте ей хоть чем-нибудь дышать. Вызовите же, наконец врача!
Пелех, как по команде, сорвал с себя свой синий лабораторный халат и накрыл им все еще неподвижное тело пострадавшей. К этому времени из заводского медпункта примчалась медсестра Клава с бутылочкой нашатырного спирта! А, что же еще дают понюхать людям, потерявшим сознание? Видимо справедлива поговорка: Клин клином вышибают. Поэтому Клава дала понюхать, пострадавшей от аммиака пациентке, раствор этого самого аммиака, который в медицине кличут «нашатырным спиртом». И произошло чудо, пациентка очнулась!
Видимо бог пожалел в этот день старого еврея Пелеха, так как еще с утра отправил мужа пострадавшей на другой конец города в НИИСЛ ( научно-исследовательский институт специальных способов литья) на научную конференцию. Ситуации разрядилась как-то сама по себе. Эмоции утихли после того, как жену Главного металлурга одели и бесплатно напоили вкусным квасом в помещении заводской лаборатории. Зато этот случай Вениамин Моисеевич запомнил на всю жизнь. До сих пор не знаю, как Серебрянский простил ему демонстрацию своей голой жены всему заводу. Пелех больше никогда не разгружал стеклянные бутыли с химикатами самолично и особенно в обеденный перерыв. В дальнейшем он и сам бы забыл об этом, если бы в лаборатории не приключился еще один подобный случай.
В земельной лаборатории работала у Пелеха лаборанткой 3-его разряда Наташа по фамилии Туркина ( говорили, что ее фамилия по отцу Бенинзон), которая не отличалась ни красотой ,ни большим умом. Хотя у нее еще был самый главный недостаток, она говорила всегда только правду. Правду она говорила даже тогда, когда ей это было совсем не выгодно, иногда даже совсем вредно. Однажды ее вызвали на земледелку ( так называли в простонародье отделение в литейном цеху, которое занималось приготовлением формовочных и стержневых смесей). Ей необходимо было замерить плотность графитовой краски для форм и стержней. Эта краска находилась в большой емкости, в которой она постоянно перемешивалась. Емкость представляла собой бак в форме куба с открытым верхом, из которого следовало и зачерпнуть для проверки графитовую краску. Рядом находилась другая такая же емкость, только пустая на данный момент. Туркиной не хотелось искать кого-нибудь, кто бы подставил лестницу к баку с краской. Она решила самостоятельно взобраться на пустой бак, что бы зачерпнуть из рядом стоящей емкости краску. Надо отметить, что борта емкости представляли собой металлические листы, толщиной не более четырех миллиметров. Взобравшись на ребро пустого бака, Наташа попыталась зачерпнуть краску, но тут одна ее нога соскользнула с ребра емкости и Туркина, весившая не менее восьмидесяти килограммов, села со всего размаха на ребро верхом , как гордый кавказский джигит на своего скакуна. При этом металлический лист этой емкости оказался между ее растопыренных ног.
В это время, ничего не подозревавший Вениамин Моисеевич, болтался по заводу по какому-то делу, которое ему понадобилось неизвестно зачем. Какое-то нехорошее предчувствие, связанное с техникой безопасности неожиданно нависло над ним. И он решил вернуться во вверенную ему лабораторию. Пробегая возле «земледелки» и завидев там «карету скорой помощи», Пелех решил узнать, что случилось там. Как вдруг он увидел, приближающихся к нему, парочку санитаров несущих явно что-то очень. тяжелое. Чем-то тяжелым оказалась, лежащая на носилках Туркина Наташа. Сообразив, что его работница получила какую-то травму, начальник заводской лаборатории спросил Туркину: Куда ты ударилась? В ответ, изнемогающая от боли Наташа, захохотала, как бы издеваясь над ним.
–Идийотка, я спрашиваю тебя: Куда ты ударилась?– повторил свой вопрос обиженный начальник.
Тут уже не выдержали санитары, которые принялись хохотать вместе с потерпевшей. Вениамин Моисеевич и вправду не мог понять причин их веселья. Сообразил о месте повреждения его работницы он только в конце рабочего дня после беседы с инженером по технике безопасности, который составлял протокол о несчастном случае.. Тогда, в первые в жизни, Пелех не беспокоился о выговоре за не соблюдение правил техники безопасности. Он беспокоился о грозящей инвалидности, которая могла нависнуть над бедной Туркиной. В этом случае у Серебрянского могла появится возможность поквитаться за любимую супругу, подвергнутой газовой атаке с помощью Вениамина Моисеевича.
Надо сказать, что Пелех пожалел, на свою голову, Наташу за полученную тяжкую травму и, перенесшую нелегкую операцию по зашиванию поврежденного места. Он даже впервые за десять лет выхлопотал в завкоме профсоюзов бесплатную путевку для нее в дом отдыха в летний период. Так что Наташа даже была благодарна судьбе за то, что с ней случилось.
Отправляли пострадавшую Туркину в дом отдыха всей лабораторией, как будто в кругосветное путешествие на 21 календарный день.
Надо же так случиться, что в это самое время в доме отдыха отдыхала одна из местных футбольных команд. Капитан этой команды, по видимому был очень «начитанный и интеллигентный» человек , потому как сразу же нашел общий язык с Туркиной Наташей. Он, как и она, в детстве не читал ни Шекспира, ни Пушкина, а читал только произведения из учебной школьной программы, причем не всегда их запоминая. Точнее надо бы заметить то, что не столько их объединил общий язык, как обоюдные желания. Правда, Туркина совсем не знала, что этот негодяй поспорил на нее со своими приятелями на бутылку водки. Наташа приняла его ухаживания за чистую монету. Дело в том, что люди не умеющие врать всегда уверены , что и другие люди их не обманут, Последствие ухаживания капитана футбольной команды позже оказались неприятными не только для потерявшей голову Туркиной, но и для Вениамина Моисеевича. Наташа через семь месяцев после пребывания в доме отдыха ушла в декретный отпуск по случаю беременности. Капитан выиграл у своих друзей бутылку водки, а Пелех на год лишился опытной лаборантки.
По началу Наташа Туркина была счастлива, родив мальчика Алешу. Но через год, когда обнаружилось, что капитан больше не дает о себе ничего знать, настроение изменилось. У нее появились подозрения к Алешенькину папе , что он не совсем холостой. С этой целью она решила нанести ему визит, да бы сообщить «радостную» весть о рождении сына. Бог знает где, она раздобыла адрес негодяя. Примчавшись по этому адресу, она стала судорожно звонить в дверь. Дверь отворила довольно молодая и ухоженная особа, похожая на женщину, которая давно проживает в этой квартире. Туркина по своему простодушию рассказала ей все, что было у нее с капитаном футбольной команды, не упустив возможность сообщить о рождении ею ему сына. Женщина ничего не ответила, злобно глянула на соперницу и захлопнула перед ней дверь. Сразу же после этого в квартире раздался истерический женский визг: Ах ты кобель!!! Мужчина усиленно делал вид, что ничего не понимает. – Какая еще Наташа? Какой еще Алешенька? – недоумевал он. И надо отметить, что по поводу сына он и в самом деле ничего не знал.
Скандалы в семье продолжались довольно долго, до тех пор пока супруги не пришли к выводу, что лучше всего оставить все как есть.
В отличие от них Туркина так не считала. Выждав несколько недель , она твердо решила все же встретиться с Алешенькиным папой и посмотреть на его реакцию на рождение ребенка. Она вновь отправилась по известному адресу. Позвонив в дверь, она надеялась, что в этот раз ей повезет больше и она столкнется нос к носу с самим капитаном. Дверь вновь отворила известная особа , на этот раз с утюгом в руке. Она не дала Туркиной произнести ни слова, двинув ее утюгом по голове. Эта встреча закончилась для Наташи вызовом «скорой помощи» и доставкой в больницу. а для Вениамина Моисеевича очередной проблемой, связанной с отсутствием лаборантки 3-го разряда на работе.
Пелех, после всего этого поклялся, что больше никогда в жизни не пойдет в завком выбивать кому-либо путевку, даже для 60-и летней Марьи Михайловны.
Впрочем, эта истории с Туркиной далеко не единственная , которая приносила неприятности Вениамину Моисеевичу. Эта особа стала для заводской лаборатории, чем-то напоминающим знак отличия Пелеховской команды.
Вот однажды она опоздала на работу на целый час. Из «земледелки» доносился отборный мат бабы Марии Здарской, лишенной контроля качества ее продукции. Она, эта огромная баба с красными щеками и почти сизым носом, для которой никогда не был страшен даже граненный стакан самогона, грозилась сообщить Серебрянскому о том,что Пелех приходит на«земледелку» только для того, что бы «пописать» и совсем не занимается проверкой того, что она «накрутила». Над карьерой Вениамина Моисеевича вновь нависла угроза отправки на пенсию. Он нервно шаркал по коридору лаборатории, как обычно звеня ключами. Вдруг на конце коридора послышался смех Наташи Туркиной. У Пелеха появилось двойное чувство; радости от того, что все разрешилось и злобы от того, что он вынужден из-за нее переживать такой ужас. Эта мерзавка, эта нарушительница трудовой дисциплины не спеша «в развалочку» плыла по коридору, при этом улыбалась так широко и нагло, как улыбаются садисты, издеваясь над своей жертвой.
– Идийотка, почему ты опоздала – набросился на нее начальник, едва сдерживаясь от того, что бы не наброситься на Туркину с кулаками. Представляете, эта нарушительница, не переставая хохотать и улыбаться, заявила:
– Вениамин Моисеевич, я такой человек, если уж начала что-то делать, пока не закончу, на работу не иду. Вот и сегодня, решила пожарить картошку. Пока ее не почистила, не пожарила, не поела. я на работу не пошла.-
От такой наглости Пелех даже растерялся и , в какой-то момент даже не нашел, что сказать.