Чтение онлайн

Всю ночь Ипатий писал, украдкой поглядывая на зеркало, словно это была дверь, качал головой и усмехался.

Письмо вылилось в историю с биографией, читать которую было легче между строк. О каких-то событиях Ипатий умалчивал, какие-то события искажал. Писал он неясно, по рассеянности и забывчивости пропуская слова.

Под утро, уронив очки, Ипатий заснул и проспал весь день.

Он проснулся как от толчка, погасил напрасно горевшую лампу, затем встал, босиком прошелся по комнате, поджимая ноги как цапля. На душе у него было смутно, тревожно и его чуть-чуть покачивало и лихорадило.

Выпив три рюмки портвейна, Ипатий вышел на улицу и, опустив письмо в почтовый ящик, направился к обрыву.

Он решил покончить с собой от разнообразных причин, весьма, впрочем, не важных во всех отношениях.

Внизу лежал невидимый город. Он тонул в тумане, и Ипатию показалось, что он стоит на облаке.

Он стоял и ждал вдохновения, но вдохновение не приходило.

Это породило у Ипатия некое чувство растерянности.

Ипатий вернулся в дом, погасил напрасно горевшую лампу и лег на кровать.

Он лежал и видел картины, сцены той жизни, которую собирался покинуть.

Он невольно улыбнулся, вспомнив, как в детстве по приставной лестнице пытался взобраться на небо к богу.

Прошептав молитву и услышав вздох бога, Ипатий воздел руки, как-то нелепо всхлипнул и умер, но руки его еще кого-то искали, тянулись к кому-то...

Через три дня Ипатия похоронили за ржавой оградой непомерно разросшегося кладбища.

Шел дождь.

Посреди раскатов грома, для Ипатия как будто раскрылась земля, и он лег туда весь без остатка, и вместе с ним легли его жены, все три.

Дождь разогнал случайных зрителей церемонии и тех, кто уже давно умер или никогда не жил...

* * *

Христофор шел и вспоминал старика...

"Странный старик... и я откуда-то его знаю..." - размышлял Христофор...

Он шел, поджимая ноги как цапля, он не мог освободиться от власти каких-то смутных воспоминаний.

"Столько лет я носил в себе эти воспоминания..."

Задумавшись, Христофор прошел через арку, повернул налево, потом направо, снова налево и очутился перед портиком служебного входа в театр.

Он не решился войти, чтобы расспросить о Кире, жене, понимая, что ответы на его вопросы будут уклончивы или неприятны.

Узкий петляющий переулок вывел Христофора к дому с крыльями флигелей, который напомнил ему сон и вызвал ощущение тревоги, и такое острое, что спазма сдавила горло.

С трудом сглотнув слюну, он тяжело привалился спиной к ограде.

В окне дома напротив, затянутом ветвистой решеткой, почудилось движение.

Христофор смахнул слезы, которые заволокли ему глаза.

Створка окна приоткрылась. Обрисовался угол буфета, рисунок стула, настольная лампа, часы и белесое, тонкогубое личико девочки 13 лет среди загнивающих бегоний в горшках.

– - Кого-то ищете?..
– спросила девочка.

– - Ищу немку и ее племянницу...

"Вылитая Соня..." - подумал Христофор.

С детства знакомым ему движением девочка завязала волосы на затылке лентой.

Христофор как будто вернулся на 30 лет назад...

Царило лето...

Соня лежала на плоском камне, изображала спящую ящерицу.

"Здесь бы и остаться..." - подумал Христофор.

Неожиданно зазвонил будильник.

Порыв ветра поднял пыль, палые листья.

Створка окна захлопнулось, и тонкогубое лицо девочки исчезло, а Христофор все еще стоял и смотрел, не мог отвыкнуть от прошлого.

Он провел рукой по лицу и, опустив голову, пошел вниз по переулку, свернул налево, направо и остановился, увидев женщину в кашемировой шали с большим животом. Босые ноги женщины утопали в заношенных мужских ботинках. В руках она держала куклу с розовым бантом и закрывающимися глазами. На худых запястьях позвякивали серебряные браслеты. По овалу лица, отличающемуся нежностью черт, более тонких, чем правильных, было видно, что она не родилась в этом жутком доме, в котором жила, а попала в него по стечению неких несчастных обстоятельств.

Чуть поодаль в луже, вытекающей из арки, плескались два малыша, почти голые.

Из арки вышел мужчина, грузноватый с угрюмым, небритым лицом, на котором были видны следы бессонницы, старившие его.

– - На вас опять поступила жалоба...
– заговорил незнакомец и как-то судорожно улыбнулся женщине.
– Но вам тревожиться не о чем...

– - Ну да, конечно, мне не о чем тревожиться... мне давно следовало уехать из этого проклятого города...
– сказала женщина тонким, злым голосом, не лишенным некоторой мелодичности.

"Боже мой, это же Сара, сирена..." - Христофор вытер вдруг вспотевшие ладони. Он узнал женщину по голосу.

– - Погода совсем испортилась... который день идут дожди...

– - Мне тоже от них как-то не по себе...
– Прикрыв рот рукой, Сара зевнула.

– - Было приятно с вами поговорить, но, увы... обстоятельства принуждают... к сожалению, они складываются не так, как нам хотелось бы...

Пауза.

– - Возможно, я суюсь не в свое дело, но вам надо вернуться в театр... не знаю, известно вам или нет... примадонна готовит спектакль... и я не сомневаюсь, она с радостью даст вам роль... пусть и не главную...

– - Ну да... все главные роли она оставит для себя...

– - Говорят, она потеряла голос...

Пауза.

– - Спасибо, конечно, за участие...
– отозвалась сирена.
– Но я не могу понять, какой вам от этого прок... я из прошлого... отрезанный ломоть... здесь много таких, как я... ни имени, ни положения, ничего... нет, несчастной я себя не считаю... у меня есть дети... вон они... купаются в луже...

– - Вы прелестное существо...
– сказал незнакомец прерывающимся голосом и отвел взгляд... он как будто испугался своей откровенности.

– - Вовсе я не прелестное существо... вы заблуждаетесь... да вы и сами не верите своим словам, потому что им нельзя верить...

Пауза.

– - Все повторяется... со мной это уже было... и прошло...
– Сирена невольно вздохнула.
– А вы умеете быть приятным... чего не скажешь о вашей жене... нет, я ничего не имею против нее... и не таю никакого зла, хотя она была несправедлива ко мне...

"Вот как... а я и не знал, что они знакомы..."

Христофор отступил в замешательстве и не без некоторого нравственного потрясения от увиденной сцены, пошел дальше, свернул налево, потом направо.