Чтение онлайн

Следующие два дня Миша объяснял различные аспекты практики. Мне было интересно. Впервые мне объяснили, что во время медитации не нужно пытаться сохранять расслабленность или отгонять мысли. Напротив, мысли считались продуктом выхода стрессов и потому были необходимы. Но я по-прежнему сомневался в целесообразности этой техники. Мне казалось, что прав был Рубцов, который сказал, что только тарабарщина может привести меня к Просветлению, главное — не лениться и практиковать.

В конце третьего дня Миша заговорил о семинаре, который он собирался провести в Крыму. Нам захотелось туда поехать, продолжить общение с Мишей. Но к тому времени мы уже запланировали поездку на Алтай к Рубцову. Решили всё обдумать, когда приедем домой. Перед выходом нам почему-то вручили пакет, который нужно было передать Атману. Мы давно хотели к нему съездить, но всё время ленились, и вот теперь появился повод.

В целом Миша нам понравился. Он многое нам разъяснил. Было видно, что знает он ещё больше и может объяснить вообще всё что угодно. Но то, что в качестве основной практики он предлагает медитацию, нам показалось странным. Мне почему-то казалось, что, сидя в медитации, — даже если медитацию эту давал Махариши — никуда особо не продвинешься. Я привык к тантре, к её жестким и, как мне казалось, эффективным практикам и считал, что путь к Просветлению должен быть жёстким. К тому же Рубцов говорил на встрече, что Путь не для слабаков и пройти его могут далеко не все.

И всё же мы решили сначала съездить к Мише на семинар, а уж потом к Рубцову (на Алтай можно было приехать в любое время). Купили билеты и поняли, что всё сделали правильно.

У Миши было странно. Немного жалко денег на какую-то мантру. Но мы вдохновились и будем практиковать. Я очень весёлая и счастливая оттого, что Антон наконец немного расслабился. Он тоже счастлив. Сидим в парке у Новодевичьего монастыря.

В машине выбили стекло и украли навигатор. Антон оставил его на виду, а машину — прямо под фонарём. Мы списали это на то, что, поскольку идём по пути, «матрица» при любом удобном случае пытается засосать нас в трясину своих дел — нужно быть намного осторожнее. А ещё мы увидели в этом метафору: теперь мы идём без навигатора со встроенной автоматической подсказкой и каждый миг решаем сами, куда нам надо.

Поехали к Мише. Очень не хотелось из-за «противных сектантов», которые приходят на встречи. А на встречу пришли сектанты в квадрате, которых понабрали на конгрессе Адвайты. Даже Миша ужасался. Потом медитация. Мне очень хорошо, а Антона вообще вставило. Я очень-очень-очень рада.

С утра делала практику ТМ, потом ревела и психовала. Параноила. Снова ревела. Антон меня утешал. Странное зрелище.

Пришла тётенька-парикмахер прикинуть причёску для свадьбы и начесала мне «дом» на голове. Антон его пригладил. Но я опять психую, всё плохо.

Поехали к Мише на обучающую встречу. Он нам всё офигенно объяснил про Трансцендентальную Медитацию и разные её тонкости, описал детали Пути.

Десять месяцев до Пробуждения

Нас попросили передать пакет. Мы позвонили Сергею Атману и узнали, где он находится. Он жил в чьей-то квартире на окраине города, куда мы и поехали. Приехав, обнаружили его сонным и в мятой футболке. Он поставил чай и включил музыку. Мне это показалось странным. Зачем Просветлённому музыка? Ему что, скучно или нужно заполнять пустоты какими-то звуками? Сергей казался самым доступным из всех Пробуждённых, и мы, пользуясь случаем, стали расспрашивать его о том, о чём у Миши и Рубцова спросить боялись:

— Как ты себя чувствуешь? Что поменялось?

— Да ничего не поменялось. Просто я вспомнил Себя, вот и всё.

— А чувствуешь-то себя как?

— Да отлично я себя чувствую.

На первой встрече он говорил, что молился. Я попросил его рассказать о молитве.

— «Не я, но ты, Господи. Не я, но ты, Господи». Вот так и молотил по несколько часов в день.

— Ты ещё говорил, что тебя разъедало всего, как кислотой.

— Ну да, разъедало… Жгло всё внутри. Физически прям. Не знал, что делать… Но мне Артём объяснил. Бхакта, говорит, у тебя, «милость Гуру», понимаешь ли, радоваться надо! Нормальная такая бхакта. Катался по полу, встать не мог.

— А давно ты Рубцова встретил? Сколько времени у тебя занял весь Путь?

— Три месяца. Под пресс меня загнали и выжали всё, что могли.

— А тарабарщину ты делал?

— Да, делал.

— А как долго и как часто?

— Ну, в свободное от работы время. Я же в «копчужке» [3] жил. Там ни окон, ни дверей. Начинаешь тарабарить — всё гудит. Непонятно: то ли день, то ли ночь… Потом кто-нибудь звонил, приходилось заканчивать. Иногда совершенно не понимал, сколько времени прошло, в изменёнке какой-то болтался…

— И так все три месяца?

— Да. Когда мантра выделилась, стал её долбить. Стенок семь прошёл, наверное… Тарабаришь, тарабаришь — бац! — стенка рушится, потом дальше…

Мне всё это казалось каким-то бредом. Каких стенок? Какая молитва? Но выглядел и говорил он вполне адекватно, так что ему хотелось верить.

— Ас Рубцовым ты часто встречался?

— Раза три-четыре. Я к нему в Питер приехал. У самого: ни денег, ни жилья. Сказал, что останусь у него, — мне жить больше незачем. Останусь, пока не Пробужусь. Тогда он спросил: а с работой что? Я ответил, что брошу работу, чтобы у него жить. Но он сказал, что так не годится. Нужно выполнять свои обязательства. Работу оставлять нельзя. Сказал, чтобы я ехал обратно и практиковал. Велел выделять наблюдателя. Как выделишь, говорит, придёшь. Ну я ноги в руки и пошёл.

— Выделил?

— Ну да. За пять дней. Круглосуточно молотил: «Кто говорит? Я говорю!»

— И как это было?

— Я в магазин пошёл. Устал молотить. Решил, что сегодня уже не выделю. Пошел хлеба купить. Расстроился. Ну, а что делать? Подхожу к кассе, и вдруг — бац! — отлетаю назад и вижу себя со стороны.

— Прям как меня сейчас?

— Ну да. Вижу, как даю деньги, как беру сдачу, беру хлеб, разворачиваюсь и ухожу.

— То есть это не глюк? Ты реально видел себя со стороны? Это не было в тумане или как во сне, например?

— Да нет же, говорю тебе. Реально себя видел. Как будто я другой человек. Вот он я: стою, покупаю хлеб, а вот другие люди рядом.

— И сколько это длилось?

— Недолго. Потом всё в норму пришло, и я поехал к Рубцову, Говорю: «Всё, выделил, что дальше делать?» А он у меня спрашивает: «Хм, точно выделил?» Я отвечаю: «Да, точно». Он помолчал, потом говорит: «Ну, если выделил один раз, то второй ещё проще будет. Давай-ка ещё раз». Меня просто вынесло. Я едва не убился, пока наблюдателя этого выделял, а он мне предлагает ещё разок выделить. Я, конечно, перетерпел, хотя мне реально хотелось его убить. Но раз сказали — значит, надо делать. Я смирился и уже собрался уходить, а он хитро посмотрел на меня и говорит: «Выделил, значит?» — «Да». — «Ну и ладно, делай тарабарщину». Фу… Меня отпустило. Не знаю, как бы я его второй раз выделял, — проще было удавиться. На радостях побежал тарабарить.