Чтение онлайн

— Та-ак, — подхватив меня правой рукой, тихо прошептал Олдридж. — Тихо-тихо…

Он усадил меня на один из невероятно твердых и невыносимо холодных стульев, ряды из которых стояли по обе стороны коридора. По моему телу сразу же пробежали мурашки, и у меня появилось ощущение, будто я мёрзну изнутри, словно только что проглотила огромный кусок льда.

— Выпейте воды, — предложил знакомый голос и только после этих слов темнота перед моими глазами начала постепенно рассеиваться, и я вдруг увидела сидящего напротив меня на корточках Олдриджа. Дрожащими руками я взяла уже открытую бутылку из его рук и поднесла к своим пересохшим губам. Примерно после пяти глотков мне стало значительно легче. Только отстранив бутылку от губ, я встретилась с пристальным взглядом Роланда, который всё еще сидел напротив меня на корточках. Не знаю, что именно меня смутило — слишком короткое расстояние между нашими лицами или то, что он вдруг встал на правое колено и дотронулся тыльной стороной своей горячей ладони до моего лба.

— Со мной всё в порядке, — резко заморгав, уверила я.

— Я так и думал, — ответил Роланд и, встав с колена, сел рядом со мной. — Зря взял Вас в эту поездку.

— Вы не могли меня не взять.

— Почему?

— Я бы Вас не простила, — ответила я, и Олдридж боковым зрением посмотрел на меня.

— Наверное, поэтому и взял, — глухо выдохнул он, и мы продолжили сидеть на твердых, холодных стульях, в абсолютном молчании.

Только через полчаса я встала со своего места и начала постепенно расхаживаться. Еще через пять минут, когда я приобрела уверенность в том, что могу контролировать свои эмоции и тело, мы отправились за Мартином.

В Канаду мы отправились вечером этого же дня. На это время прямых рейсов из Берна в Оттаву не было, поэтому нам пришлось ехать на такси в Женеву, чтобы избежать пересадок. Сто шестьдесят километров до Женевы мы преодолели в полном молчании: Роланд уткнулся в ноутбук, Доротея читала Джозефа Шеридана Ле Фаню, что мне казалось странным выбором для женщины её возраста, Мартин играл в портативную приставку, а я, надев наушники, погрузилась в музыку.

В двадцать два двадцать мы уже прошли регистрацию, паспортный контроль и сдали чемоданы. В двадцать три часа и пять минут наш самолет начал взлёт. После оглушительного поражения в Швейцарии, мне уже было совершенно наплевать на перелет. К моменту посадки на свой рейс, я уже знала, что аэрофобия мне точно не грозит. Наверное потому, что авиакатастрофа представлялась мне менее болезненной, нежели уход Мартина.

Так как мне уже было с чем сравнивать, я могла с уверенностью утверждать, что бизнес-класс на сей раз был лучше предыдущего. Я села у окна рядом с Доротеей, так как в прошлый раз Мартин так сильно умотал бедную женщину (опрокинул на нее сок, запачкал шоколадом сиденье и сломал ручку кресла), что Роланд решил дать ей несколько часов спокойного сна и усадил протестующего Мартина рядом с собой. Первые пять часов я провела в беспокойном сне, на кровати из разложенного кресла, оставшееся же время скоротала в наушниках, наблюдая за обеспокоенным Олдриджем, который во время перелета так и не смог сомкнуть глаз.

В целом перелет занял восемь часов, но так как между Европой и Америкой существенная разница во времени, мы приземлились в международном аэропорту имени Макдональда-Картье ровно в час ночи.

За прошедшие пару дней Мартин успел усвоить одно очень важное для ребенка уравнение: в отличие от меня и Роланда, Доротея не успевает увидеть все его шалости + она устает быстрее старшего брата и няни = больше свободы действий и меньше зависимости от решений старших. Именно эти дважды два сложились в голове Мартина во время нашего заселения в умопомрачительный Шато-Лорье, являющийся одновременно и отелем, и архитектурной достопримечательностью в дантауне Оттавы [34] . Еще в такси мальчик заявил, что хочет ночевать в одной комнате с Доротеей, а не с Роландом, ссылаясь на сильный храп со стороны брата, которым он определенно не страдал. Олдридж не видел проблемы в том, чтобы снять дополнительный номер и пошел брату на уступки. Ободренный чувством победы, Мартин отказывался соглашаться с администратором гостиницы в том, что дополнительного номера во всем отеле больше нет. Роланд же наотрез отказался искать новый отель лишь из-за капризов мальчишки, и мы отправились наверх. Когда мы оказались возле наших номеров, которые расположились друг напротив друга, Мартин начал реветь от негодования. Он категорически отказывался спать в одном номере с братом, желая чувствовать себя «по-настоящему» взрослым. Пока ребенок плакал, взрослые уставились друг на друга, пытаясь обмозговать сложившуюся ситуацию.

— Не вижу в этом никакой проблемы, — вдруг произнесла Доротея. — Я отправлюсь в номер с Мартином, а вы в номер напротив.

— Мне всё равно, — спокойно пожала плечами я, переведя взгляд с сопливого Мартина на Роланда.

— Отлично, — заключил Роланд и обменялся ключами с Доротеей, после чего Мартин едва ли не подпрыгнул от накрывшей его радости.

Зайдя в номер, Роланд включил тусклое освещение, бросил ключи на близстоящую кровать справа и скинул с плеча сумку с ноутбуком, а я отправилась к кровати возле окна, расположенную в двух шагах от кровати соседа.

— Предпочитаете идти в душ первой или второй?

— Можно первой?

— Без проблем.

Из-за усталости после перелета, нам совершенно не хватало сил на неловкость от того, что мы остались вдвоем в одном номере. Пока я спокойно искала в чемодане свой пеньюар и трусы, Олдридж отстраненно подключал свой ноутбук к питанию. Лишь приняв прохладный душ, высушив волосы и посмотрев на себя в зеркало, я поняла, что пеньюар на мне слишком короткий, а вырез на груди слишком откровенный. Но так как я осознала это только в данную секунду, отчего перед походом в душ даже не задумалась поискать в шкафу номера халат, я уже ничего не могла поделать с этим фактом.

— Вы не могли бы отвернуться? — не выходя из ванной комнаты, решила поинтересоваться у своего соседа я.

— Вы хотите пройтись голой? — с явным сарказмом ухмыльнулся Олдридж, судя по чеканным звукам что-то печатающий в своем ноутбуке.

— Нет… Просто у меня слишком откровенный пеньюар.

— Ну, давайте, — глубоко вздохнул Олдридж, и я быстро вышмыгнула из ванной.

— Вы не отвернулись! — прикрыв всё, что только могла себе позволить, возмущенно воскликнула я.

— Я не обещал отворачиваться, — внимательно наблюдая за моим быстрым перемещением по комнате, смешливо откликнулся Роланд.

— Вы сказали «ну, давайте».

— Я имел в виду, что готов оценить Ваш наряд.

— И как Вам? — резким рывком стянув покрывало с кровати и молниеносно нырнув под прохладное одеяло, с издевкой поинтересовалась я.

— Вам рассказать о моем впечатлении от Вашей фигуры или конкретно о пеньюаре? — заулыбался с соседней кровати Олдридж, лицо которого было ярко подсвечено от монитора ноутбука.

— Прекратите, — накрылась с головой я, чтобы он не заметил моего смущения. — Идите в душ. Ваша очередь.

К моменту, когда Роланд вернулся из душа, я успела провалиться в крепкий сон.

На следующее утро, не услышав будильника, я проснулась из-за тяжелых шагов по комнате. Роланд уже был одет и занимался уборкой своей кровати. Сквозь сонную пелену я подумала о том, как же странно видеть миллионера заправляющим свою постель, тем более в отеле, где полно прислуги, но совершенно забыла подумать о том, что еще перед сном меня безумно смущало. Встав с кровати и совершенно не обращая внимания на взгляды Роланда, я принялась машинально повторять его движения, кое-как стоя на ногах и изо всех сил стараясь снова не свалиться в постель. Без капли стеснения, я прошла мимо него в своем откровенном пеньюаре и уже через пять минут вернулась в комнату уже одетой.

— Зачем Вы встали? — вдруг поинтересовался Роланд, сидящий на единственном в комнате кресле-стуле, стоящем у стены напротив моей кровати.

— У нас ведь в девять часов встреча с доктором, — непонимающе произнесла я, направляясь к окну.

— Да. Но сейчас только шесть. Вы могли спать еще минимум полтора часа.

— Почему Вы мне раньше не сказали? — развешивая шторы, чтобы посмотреть на еще не успевший проснуться город, возмущенно зевнула я.

— Вы так уверенно расхаживали в своем пеньюаре, что я решил не лишать себя подобного удовольствия, — не смог упустить возможности ущипнуть меня за смущение Олдридж.