Чтение онлайн

Догоняли "Союз" трое суток, а потом сравняли скорости и начали осторожно подкрадываться, полагаясь только на радионавигацию. Стыковочного радара у них не было, но если бы и был, то толку от него чуть. В таком полете хватит и лазерного дальномера. Макаров, сидя в своем левом кресле, страховал командира и снова обдумывал возможные неприятности. Не хочется об этом думать, но кроме отказа "Парома" им сейчас реально ничто не угрожает. Хотелось отстегнуться от кресла и посмотреть в передний иллюминатор, не видна ли цель? Но нельзя, корабль маневрирует, машины считают, Владимир виртуозно шевелит ручками управления, время от времени отжимая гашетку связи для доклада.

— "Памиры", я "Заря"! Идете хорошо, дистанция пятьдесят.

На таком расстоянии задержка сигнала уже почти четыре секунды, но Земля не дремлет. Чай, мы не на Марсе.

— "Памиры", я "Кавказ-1", видим вас в ОСК, — спокойно сообщил Климук, не позволяя себе эмоциональных комментариев.

Вскоре и "Памиры" увидели свою цель. Звездочка постепенно разгоралась, пока не превратилась в характерный конический силуэт спускаемого аппарата, соединенного с перелетной ступенью. В ста метрах сближение прекратили и зависли для визуального осмотра, и Макаров смог, наконец, отстегнуться от кресла. Выкинув все лишнее, они оставили один фотоаппарат с нормальным видоискателем, предназначенный для съемок через иллюминаторы краулера. Пристроившись около переднего иллюминатора, он тщательно осмотрел в телеобъектив стыковочный механизм и отснял все, что увидел.

— Все чисто, — доложил он командиру корабля, возвращаясь в кресло.

Теперь оставалось только причалить. Без существенных орбитальных эффектов это оказалось еще проще, и Джанибеков, похоже, поставил новый рекорд по минимальному расходу топлива. После касания стянули объекты вместе и даже не стали открывать люки, а сразу отстрелили пустую перелетную ступень "Союза". Требовалось как можно скорее перейти на траекторию возврата к Земле, а все остальное можно было отложить на потом. После проверок "Паром" снова ожил и отработал нужную коррекцию. Решили не рисковать и возвращаться с таким расчетом, чтобы на прочие маневры, если понадобится, хватило бы перелетной ступени "Восхода". Поэтому обоим экипажам придется проболтаться в космосе еще две недели, но зато теперь от прихотей "Парома" уже ничего не зависело. Экипажи открыли люки и провели время в относительном комфорте.

Климук и Севастьянов очень переживали о срыве программы полета, а про пассажиров и говорить нечего, на Луну им в этот раз никак не попасть. Джанибеков гонял сам себя на симуляторе, испытывая свои возможности и решая разные заковыристые задачки. А Олег Макаров раздумывал над тем, что услышал от "Двадцатого" во время одного из первых сеансов связи.

Разумеется, после такого происшествия все "Паромы" вернули к причалам "Мира", да и было их помимо потерянного всего три штуки. Со дня на день к станции должна была отправиться "Спираль" с тремя специалистами с Энергомаша, которые были, по сути, выездной аварийной комиссией. "Двадцатый" очень просил Макарова присоединиться к этой компании и помочь понять причину происшествия. Размышлял он недолго, до следующего сеанса связи, и дал свое безусловное согласие. В принципе, разберутся, наверно, и без него, но если "Двадцатый" считает его мнение ценным, то зачем спорить? Новая интересная работа в космосе, кто от этого откажется?

Они проводили "Союз" до Земли, освободив спускаемый аппарат за час до касания атмосферы, а сами начали энергично маневрировать, гася скорость и догоняя станцию. Еще через сутки неспешного полета "Восход" аккуратно пристыковался к третьему надирному узлу модуля "Кристалл". [14] Наступила пауза, потому что американцы тоже остановили полеты своих атомных буксиров до полного выяснения возможных проблем.

Жизнь на МЛС шла своим чередом, подопечных Янга решили пока не эвакуировать. Станция в прекрасном состоянии, все здоровы, и вполне можно проводить ограниченные исследования. Тем временем, на "Мир" прибыли спецы с Энергомаша и началась работа. Чтобы демонтировать теплообменник и сепаратор одного из "Паромов", понадобилось шесть выходов в открытый космос и почти две недели, но зато почти сразу нашли следы коррозии там, где ее не должно быть, на внутренних поверхностях "лепестков" теплообменника. Было открыто, по сути, новое физическое явление, приведшее к преждевременному износу деталей, и именно самый старый из "Паромов" из-за этого едва не угробил новый корабль с экипажем.

По результатам расследования комиссия выдала рекомендации по ежегодной замене "лепестков" и их приводов, и Олег Макаров тоже поставил на этом документе свою подпись. Разумеется, новые "Паромы" и их родственники будут уже изначально лишены этого недостатка, благодаря новым материалам и более удачной конструкции. Но это будет позже.

Главное везение заключалось в том, что "Паром" отказал вблизи Земли, а не в дальнем космосе, где ничего поделать было бы нельзя. Теперь можно спокойно готовиться к первым штатным полетам за пределы системы Земля-Луна. Теоретически, даже обычный "Паром" мог свозить корабль наподобие "Союза" к Марсу и обратно всего за два-три месяца. Само собой, без посадки. Американцы уже рискнули и отправили первую ласточку, тяжелый посадочный аппарат с марсоходом, который и сейчас еще работает, несмотря на небольшой гарантийный срок. И их буксир своим ходом вернулся к Земле, привезя пробы грунта с Фобоса и Деймоса. Но отправлять людей пока рано.

Жить в тесной бочке не к лицу межпланетным путешественникам. Им нужен отдельный жилой модуль, и еще лаборатория для приборов и инструментов. И разумеется, второй, запасной тягач.

Но прилететь к Марсу и не спуститься поверхность? Это было бы нелогично и расточительно. Луна это прекрасный полигон для отработки техники, но Марс намного коварнее. Нужно хорошо изучить будущие места посадок, чтобы не было неприятных неожиданностей. И конечно, для начала нужно вернуть образцы с самой Красной планеты и сделать, наконец, нормальный лабораторный анализ. Биологический аспект марсианского полета может стать одним из самых важных. Есть ли там жизнь? Или сейчас нет, но была раньше?

Одно можно сказать точно. В будущем, жизнь на Марсе обязательно будет!

– ------

– ------

– ------

Уводя за собой "женский батальон", с трудом тянущий даже на отделение, Иван Родин прикидывал в уме шансы встретить противника. Вряд ли кто-то из нападавших успел проникнуть в тоннели. Они не ждали взрыва и все остались там, за мощными переборками.

Иван попытался прикинуть мощность взрыва, но информации было слишком мало. Но кто мог активировать подрыв? Или это произошло автоматически? Впервые после начала кризиса появилась возможность обдумать ситуацию, и этим надо воспользоваться. Если бункер взорвался сам по себе, то думать особенно не о чем. Возможно, что это было заложено еще при строительстве, а сейчас просто сработала программа. Интересно, что подрыв произошел только после рассылки предупреждения, причем ровно после того, как выжившие оказались в безопасности, за переборками. Иван решил еще разок пересмотреть те самые сообщения об эвакуации, которые и заставили их бежать со всех ног к выходу. Прекрасная это привычка, записывать весь трафик без исключения! Теперь можно все это хоть как-то проанализировать и постараться, как всегда, извлечь максимум из минимума.

От первого сообщения до взрыва ровно семьдесят три секунды, интервал одна секунда. Это нормально, и говорит о том, что рассылались они автоматически, не вручную. Но почему-то размер сообщений и контрольные суммы пакетов были разными, несмотря на совершенно идентичный текст. И еще одна деталь была в том, что после двадцати семи сообщений структура повторялась до мелочей, до байта. Иван препарировал несколько сообщений и тут же понял, в чем может быть хитрость. К каждому сообщению приклеен небольшой, даже микроскопический, архив, причем без всякого пароля. Если собрать все архивы из первой серии, то получится около страницы нечитаемого двоичного кода. Прочитать его пока нельзя, но можно прикинуть, кто его мог послать.

Иван был уверен, что это послание от Варвары Нартовой, нечто вроде прощального напутствия. Причем, составлено оно так, чтобы прочитать его сможет только "свой". Тот, кто догадается, каким ключом все это зашифровано. Противник тоже мог прочитать эти сообщения, но понять вряд ли. Так что, скорее всего, это именно Нартова подорвала бункер, когда убедилась, что выжившие оказались в безопасности.

Иван задумался о том, не совершил ли он большую ошибку, не попытавшись сразу же, когда попал на базу, зачистить контрольный зал на верхнем уровне. Ведь именно там, судя по всему, находилась Варвара перед взрывом. И возможно, он мог ее спасти. Но он туда не полез, потому что был безоружен и не знал истинной численности противника. Может быть, стоило попытаться? Но тогда он мог не успеть выручить Альбину. Пришлось гнать от себя эти мысли. Уже поздно, и ничего не вернешь. Но как прочитать послание? Вот это требовало времени и длительных раздумий. Не для текущей ситуации задачка…

Тоннели, в которые они сейчас попали, были весьма длинными, и выходы из них, судя по всему, хорошо замаскированы. Найти их самостоятельно Сарги не смогут. Скорее всего, будут ждать наверху, если они точно знают, что кто-то выжил. А если не знают и не ждут, то нужно максимально быстро смыться с места происшествия. Такой взрыв не мог не привлечь внимание властей, и очень скоро покинуть этот район будет проблематично.

Они шли в полной темноте и с включенными звуковыми демпферами. Иван постепенно строил трехмерную схему подземелья, молча согласовывая ее с Линой, которая своими дальнобойными сканерами вносила поправки. Никто ничего не говорил, все и так было понятно. Альбина молчала, пытаясь освоиться с непривычным для нее интерфейсом имплантов. Джина занималась тем же самым, да и не хотела она лезть не в свое дело. Смотреть в этих катакомбах было не на что. Здесь, на километровой глубине, было душно и крайне неуютно. Никакого микроклимата, только вырубленные в скалах тоннели. Темно, жарко и довольно тесно, до верхнего свода рукой можно достать. Судя по оплавленной породе, покрывающей стенки стекловидной коркой, вырублены они были отнюдь не кайлом. Под ногами было гладко и скользко, и только изредка попадались небольшие сыпучие прожилки. Не сговариваясь, беглецы выбрали самый перспективный тоннель, который шел, как казалось, куда-то вверх. И вправду, на схеме это похоже на спираль, которая рано или поздно упрется в поверхность. Иван решил нарушить молчание.