Чтение онлайн

Хотя, юго-восточный склон чуть более пологий, что позволило не только пройти пешком, но и пригнать краулер. Они поднялись на пару сотен метров, пока склоны не стали слишком крутыми, а лезть на такую гору, не имея "телеги" для образцов, было бы странно. Одних кернов взяли с собой не менее двадцати штук! Не на себе же тащить. А упрямый булыжник все-таки нужно сдвинуть, и обязательно взять из-под него образец. И керн! Вон, Шмитт тоже не хочет сдаваться. Тут под каждым камнем по пещере Али-Бабы…

Макаров усмехнулся повороту судьбы, занесшему его сюда, на дно знаменитого кратера Тихо. Двадцать лет назад Королев не обманул тогда еще молодого и перспективного проектировщика из ОКБ-1, ставшего одним из опытнейших космических инженеров. Именно Макаров со своим экипажем вернул к жизни и расконсервировал искалеченный при выведении "Салют-6". [8] Именно он руководил установкой на лунном "пике вечного дня" первой секции подземного убежища, именно он контролировал работу единственного на тот момент тяжелого краулера, доставленного одним из первых атомных "Паромов". [9] Именно он придумал, как обезвредить капризный пиропатрон, из-за которого машина не могла съехать с платформы на грунт.

До сих пор, его полеты были не слишком продолжительными, но всегда яркими и запоминающимися. Многие коллеги и вовсе не понимали, как он умудрялся всюду успевать. Только что кандидатскую защитил без отрыва от работы, на фирме Королева, и снова в полет, снова к Луне. Американцы привезли новенький модуль, и опыт Макарова оказался незаменим. Снова пришлось рыть котлован, стыковать переходные трубы и коммуникации, и потом аккуратно все закапывать обратно. На Луне иначе жить нельзя, защитить от радиации могут только метры грунта. Те, кто был здесь раньше, нахватали приличные дозы, хоть и не смертельные. Особо опасны солнечные вспышки, но и частицы из дальнего космоса ничего хорошего с собой не несут. Поэтому, обитаемые модули приходится закапывать поглубже.

А потом, когда наладился быт, начались научные походы. Кратер Шеклтон, тот самый, на валу которого расположилась база, уже был неплохо обследован. Можно было делать вылазки в другие интересные места на Луне, благо, ядерная тяга позволяла не трястись над каждым граммом топлива. А кратер Тихо, можно сказать, почти рядом, ждет своих первопроходцев. Интереснейшее место!

— Перерыв! — объявил Макаров. Джек, отдохни немного.

Несмотря на указание, Шмитт не угомонился и стал перетаскивать и складывать в краулер мешки с образцами, напевая себе под нос что-то про прерию и койотов. Он был на своем месте, совершенно счастлив, и почти не смотрел по сторонам.

А Макаров так не мог. И дело не только в ответственности, но и в восприятии. Некоторые не могут не использовать каждую свободную секунду, чтобы бросить мимолетный взгляд на бело-голубой серп Земли, висящий в черном лунном небе. Или отыскать у подножия горы яркий силуэт своего "Восхода", кажущийся зеленоватым из-за панциря ЭВТИ.

И силуэт не такой уж маленький, за полтора километра виден довольно отчетливо. Массивное и широкое основание корабля – это ядерный "Паром", на котором высится "химическая" возвратная ступень со спускаемым аппаратом и шлюзом, как у обычного "Восхода". Неприкосновенный резерв, чтобы в случае чего, вернуться прямо на Землю из любой точки на поверхности Луны.

И в отличие от первых экспедиций, этот солидный аппарат теперь воспринимается чуть иначе. Это уже не дом, единственное убежище посреди мертвого мира, а всего лишь транспорт, доставивший их в одно из интересных мест на Луне. А настоящий дом, уютное и безопасное жилище, откуда они сюда прибыли, находится далеко за горизонтом, на южном полюсе.

Быт на Международной Лунной Станции [10] не был особенно разнообразным, особенно для дежурных экипажей. Станция, состоящая из четырех модулей, уже могла поддерживать десятерых обитателей, но сейчас их было всего шестеро. Командовали станцией по очереди советские и американские командиры, и сейчас главным был Джон Янг, легендарная личность. Изначально, у СССР и Америки были собственные проекты лунных станций, которые позже решили объединить и строиться вместе. Все-таки, далековато от дома, чтобы продолжать играть в национальные границы. К тому времени уже самые последние дуболомы в погонах поняли, что военное значение освоения Луны стремится к нулю. Так почему бы не объединить усилия? Но принцип поочередного командования этим аванпостом человечества породил множество споров. Многие заслуженные люди категорически отказывались работать "под американцами", а некоторые особо принципиальные космонавты и вовсе уволились из отряда или остались в околоземных программах. [11] У американцев происходило то же самое, только с раздуванием в прессе истерики в стиле "нас продали коммунистам", но трезвые головы победили, и время показало их правоту. Ни малейших проблем или конфликтов на идеологической почве с самого первого дня работы МЛС не было.

Подлинное исследование Луны было невозможно при эпизодических, одиночных посещениях. Нужна была база, и теперь, благодаря совместным усилиям, она, наконец, была построена, и начинала приносить пользу, как было задумано в проекте. Все-таки, хорошо, когда есть опора под ногами. Правда, здесь тоже требуются физические нагрузки, чтобы держать себя в форме, хоть и меньшие, чем на орбите. А спать при лунной гравитации вообще одно удовольствие! Разлитая жидкость и потерянные предметы не летают по всему дому, а падают вниз, где их можно легко собрать. При лунной гравитации прекрасно работает естественная конвекция, и не нужно такое огромное количество вентиляторов. Здесь нет таких огромных перепадов, как в открытом космосе, и температурный режим проще контролировать. По причине более привычных условий ремонтные работы тоже упрощаются. А что касается припасов, то один ядерный "Паром" доставляет за раз полсотни тонн груза, и это больше, чем "прожиточный минимум" базы за целый год, включая расход воды на охлаждение скафандров при выходах на поверхность.

Крохотные каюты, которые подошли бы экипажу какого-нибудь древнего U-бота, были приятным дополнением к довольно скромным бытовым удобствам. Там можно было нормально лечь, растянувшись во весь рост, и даже глядеть в небольшой иллюминатор. Поскольку дело было на глубине пяти метров под поверхностью Луны, "окно в мир" было фальшивым и содержало в себе компактный проектор, в котором медленно крутилась пленка, специальным образом отснятая с околоземной орбиты. Иллюзия движения над планетой была почти полная, разве что, совсем мелких деталей на Земле не различить. Проектировщики базы очень внимательно прислушались к рекомендациям космонавтов, а такая мера очень сильно способствовала душевному спокойствию. Кассеты с пленкой можно было ставить по своему усмотрению, выбирая из имеющегося набора. До сих пор, в наличии было девять пленок с Землей и только две с Луной. Мало кто предпочитал мертвые лунные пейзажи привычным картинам родной планеты… Но были и исключения.

Совсем недавно, перед вылетом в кратер Тихо, Макаров заглянул в каюту к командиру "Восхода" Джанибекову, и очень удивился, увидев за фальшивым иллюминатором серые лунные кратеры. На немой вопрос Макарова Владимир ответил обстоятельно и профессионально. Ему вовсе не нравится все время на это смотреть, но две пленки содержат почти десять процентов поверхности Луны, а если привезут новые, он и их отсмотрит, пока не будет узнавать каждый кратер. Это может когда-нибудь спасти чью-то жизнь.

Такое отношение командира к общему делу внушало оптимизм. Он любил свой корабль, и техника отвечала ему взаимностью, не устроив ни одной серьезной неисправности. Тем более, это последний трехместный "Восход", и после окончания вахты и возвращения на Землю старичок уйдет на заслуженную пенсию. На смену идут шестиместные "Союзы", и это уже совсем другая машина. Скоро на МЛС должен прибыть первый такой корабль.

Макаров и Шмитт были на склоне горы вдвоем. Как вообще в экипаже оказался американец? По договору, само собой, ведь у СССР на данный момент не было на Луне ни одного геолога. Поэтому, решили ради науки объединить усилия и отправить старенький "Восход" в кратер Тихо, включив в экипаж специалиста. Георгий Гречко, третий член экипажа, остался на МЛС, там и без полевых выездов работы невпроворот. Джанибеков, как командир корабля, на поверхность не выходил, а страховал Макарова и Шмитта издалека, обеспечивая связь и наблюдение. В случае каких-то неприятностей только он смог бы обеспечить быстрый старт с Луны и возвращение на МЛС, или даже прямиком на Землю.

— Олег Григорьевич, — неожиданно вышел на связь Джанибеков. — Я тут слушал ЦУП. У нас, кажется, ЧП.

— Говори, Володя, — Макаров тут же замер на месте, сделав жест Шмитту, который тоже прекрасно все слышал и оторвался, наконец, от своих камней.

— ЧП с "Союзом", — коротко доложил командир. — "Паром" не отработал торможение. Это пока все, что я услышал.

Макарову стоило большого труда остаться хладнокровным, он-то прекрасно знал, что все это значит. Типичный полет на Луну длится три-четыре дня, но это на химической тяге. С появлением "Парома" и его американского аналога появилась возможность долететь меньше, чем за сутки. И главное, минимизировать время пролета радиационных поясов. Но за это пришлось платить дополнительным риском, когда отказ "Парома" означал бы не просто промах, а гораздо худший исход. Скорость даже вблизи Луны выше третьей космической, причем намного. Стать межзвездным путешественником почетно, но стать им посмертно не очень хочется. В данном случае, запаса энергии перелетной ступени могло хватить на погашение лишь части огромной скорости.