Чтение онлайн

Однажды подростками, сидя за обеденным столом и обсуждая разные вопросы, Кристина услышала от Фрэнси слова, которые, с точки зрения младшей сестры, выражали сущность старшей:

— Умеренность противоречит человеческой природе.

Фрэнси только фыркала, наталкиваясь в различных философских и религиозных книгах на размышления на тему важности всяких золотых правил, золотых середин, средних путей и прочего в таком роде. Она руководствовалась собственной жизненной философией, личным кодексом поведения. Его она твердо считала истинным и правильным в отличие от всего придуманного «стариками философами». Правда, одно время, кумиром Фрэнси был Иисус (возможно, и продолжал быть, этого Кристина не знала). Поскольку, по мнению Фрэнси, Он — бунтовщик, который далеко не всегда следовал пути своего Отца и уж точно не подчинялся столпам общества.

Кристина отперла верхний ящик письменного стола и нашла чек из супермаркета, на обратной стороне которого был нацарапан номер мобильного телефона. Посмотрев на него секунду, она скомкала бумажку, чтобы выкинуть, но передумала и положила его обратно в ящик. На всякий пожарный.

Как приятно пахнут хлоркой руки, кожа на пальцах сморщилась, волосы все еще влажные, а мышцы расслабились, после того как она проплыла немалую дистанцию.

Повидавшись с Кристиной, Фрэнси заскочила в бассейн «Стюребадет», чтобы подарить себе полдня отдыха. Это было незапланированное мероприятие, и она купила купальник на месте, довольно старомодный, к тому же на размер больше, но выбор там был небольшой. Она уже его выбросила.

Теперь она сидела на террасе кафе, в махровом банном халате и тапочках. Внизу в бассейне плавали две дамочки в слишком обтягивающих купальниках. Они вели себя так, будто на головах у них шикарные шляпы, на которые не должно попасть ни капли воды, и вытягивали шеи так, что вены набухли. К тому же не отплывали на большое расстояние друг от друга, хотя места было предостаточно.

Фрэнси перемешала свежевыжатый апельсиновый сок, чтобы мякоть всплыла, и выпила весь стакан за несколько глотков. Затем с тарелки мгновенно исчез морковный кекс, ведь ей нужно было поправиться на несколько килограммов. Проблема люкс. Она уже позабыла свой бриджет-джонсовский период поедания таблеток для похудения, постоянной скандинавской ходьбы с палками и бесконечных диет. Стресс, проблемы в семье, кормление грудью, серьезный враг — и проблема лишнего веса ушла в небытие.

Вытянувшись в кресле, похожем на шезлонг, и положив ноги на табуретку, она подумала, что следовало бы почаще сюда приходить. Одной. Конечно, дома она часто сидела одна у себя в кабинете, но в доме почти всегда был кто-то еще — Бэлль с Йенсом либо сидели дома, либо должны были вот-вот прийти с прогулки.

А ей требовалось настоящее одиночество до тех пор, пока она сама не захочет его прервать. Превыше всего Фрэнси ставила свободу, самое ценное, что есть у человека. Она не верила в болтовню о том, что любовь может разрушить как видимые, так и невидимые преграды, сделать человека свободным. Нет, свобода — во-первых, любовь — во-вторых!

После часа маникюра и педикюра и четверти часа в солярии Фрэнси вышла на улицу свежая, как майская роза.

Идя к машине, она ловила на себе взгляды мужчин всех возрастов. Она выпрямила спину, развернула плечи и наслаждалась этими взглядами и приятным напряжением, витавшим в воздухе. Не связанная более с Пером, свободная делать то, что хочет, с кем хочет, лишь бы по обоюдному согласию.

Мужчин она любила. И допускала, что они могут стать смыслом жизни, хотя никому из них она не позволила бы распоряжаться ее судьбой.

Как жить без этой вечной, ни на минуту не прекращающейся игры между мужчиной и женщиной? Или мужчины с мужчиной и женщины с женщиной, хотя сама Фрэнси никогда не испытывала влечения к своему полу Это игра, в которую играют взрослые, потому что других игр у них не осталось. Игра, без которой не прожить, иначе люди просто погибнут под грузом серьезности и ответственности.

Фрэнси стала думать о Заке. Вот бы впиться зубами ему в нижнюю губу, потом жестко его оттрахать, сидя сверху, но не дать ему кончить. Так, чтобы этого гада разорвало от вожделения. А потом проделать это еще раз, пока не попросит пощады.

Села в машину, приехала домой, заглянула к детям, примерила платье для крестин, просмотрела почту, не стала отвечать на звонок родителей, увидев их номер на определителе, потом стала мучиться совестью и опять заводиться, хотя прекрасно расслабилась в бассейне, поэтому полчаса побегала на дорожке, но от этого напряглась еще больше и почувствовала неприятные симптомы надвигающегося приступа паники, поэтому приняла таблетку собрила, захотела спать, проспала целый час, но была разбужена Джимом, который позвонил на мобильный, чтобы узнать, когда допрашивать тех, кого они заперли в казино. Тогда она надела джинсы и футболку, сказала Йенсу, что ей нужно на работу, села в «мерседес» и уехала.

«СДВГ, [12] — подумала она, беспорядочно переключая радиоканалы и глотая пастилки от кашля одну за другой, как конфеты, — надо, чтобы доктор Лундин выяснил, нет ли у меня СДВГ». Фрэнси не с небес это взяла. Достичь телесного или душевного покоя ей удавалось в очень редких случаях. Она не могла стоять в пробках, начинала так злиться, что готова была выскочить из машины и побить других водителей. С трудом контролировала свои порывы. Не могла сосредоточиться, но в то же время часто зацикливалась на ерунде. Настроение скакало как на американских горках. Ну и еще кое-какие мелкие симптомы.

А может, у нее все-таки депрессивно-маниакальный синдром? Или что-то пограничное? Или все вместе? Или она прочитала слишком много книг по психиатрии? И если не следить за собой, то шизофрения не за горами.

Остановившись напротив казино, она быстрым шагом перешла дорогу, повернула во двор и подошла к двери, похожей на вход в прачечную.

Несколько глубоких вздохов. Так. Как можно быстрее переступить порог между личной жизнью и работой.

И она шагнула внутрь.

В казино за одним из карточных столов Джим раскладывал пасьянс. Она села напротив, посмотрела в карты и вспомнила, что в детстве проводила за этим занятием часы, когда ей приходилось бывать с Юсефом в игорных притонах, где у него были дела. Он продавал наркоту. Покупал наркоту. Собирал деньги с тех, кого крышевал, и все такое прочее. Строил хитроумные или не очень планы ограблений, анализировал бизнес-возможности. И неизменно уходил из таких мест в хорошем настроении. Вел Фрэнси в какое-нибудь кафе и говорил, что она может заказать все что хочет. Она всегда брала фанту со льдом и три леденца в виде трубочек разного цвета, и еще плюшку с корицей, у которой выедала только середину. Себе же Юсеф всегда заказывал черный кофе и кусочек шоколадного бисквита. Потом они обсуждали ее любимые школьные предметы, а также понравившиеся Фрэнси фильмы и книги. Просто сидели, как обычные папа с дочкой. А по дороге домой она даже потихоньку просовывала свою ладошку в его руку.

— Ну, как тут? — спросила Фрэнси.

— Вообще-то неплохо, — ответил Джим. — Я довольно легко отделался. Да и ты выглядишь вполне пристойно. Правда, синева из-под косметики все равно просвечивает.

— Это трудовые издержки. Я только что от Крошки Мари, ей не так повезло. Не сможет работать, как минимум, неделю. Нос сломан, глаз заплыл, еще сломано несколько ребер, сотрясение мозга и трещина в голени. И они били ее ногами в грудь, так что, может быть, придется вынимать силикон.

— Ну и ладно. С такими буферами она выглядит по-дурацки, давно пора от них избавиться.

— У нее есть свои причины…

— Да, но…

— А где Луиза?

— В тире.

— С ней все в порядке?

— Да. Зуб, правда, выбит, и губа расквашена, но это все.

Джим направился к одной из двух комнат, где сидели узники. Фрэнси пошла за ним. В первой комнате в углу на полу сидел парень, которого она застала на унитазе в ресторане «Яннис». Он и сейчас выглядел так, будто ему нестерпимо хочется в туалет. Болевой порог у него оказался довольно низким, им без особых хлопот удалось вытрясти из него довольно много имен и мест, имеющих отношение к Заку, которого тот, по его словам, никогда не видел, только слышал имя.