Чтение онлайн

— Он был добрый воин, быстрая нога. А эти колдуны проклятые лишили его посмертия!

Рядом с лестницей застонал Себекнехт. Он, казалось, не был укушен или оцарапан, но, судя по всему, у него было то ли сломано, то ли треснуло одно или несколько рёбер. Нехти выдохнул облегчённо. Себекнехт был из его подчинённых. Они служили вместе уже давно. Нехти уже потерял сегодня одного доброго солдата и не знал, выживет ли другой, такой же опытный и умелый. Хотя, надо сказать, погреб осматривал именно он и не нашел ничего опасного.

Баи уже тоже поднялся на ноги с пола, кряхтя и опираясь о стену, как старик с больными коленями. Этому неугомонному щербатому и рябому забияке повезло неимоверно, учитывая всё произошедшее! Он был цел и почти невредим. Правда, сильно хромал и получил древком своего же копья по переносице с такой силой, что, кажется, завтра оба его глаза заплывут в щёлочки и будут украшены огромными синяками. Грязный, с изорванной набедренной повязкой, он, тем не менее, выглядел бодрее их всех, кроме, разве что, дикого маджая. Сейчас ему явно хотелось спрятаться от начальства, но сделать это было ну никак не возможно.

— У тебя все целы? — прокаркал Хори. Его гортань была как старая отлинявшая змеиная шкура — сухая и ломкая. Казалось, одно неловкое слово — и она с хрустом и треском рассыплется в труху и прах.

— Ренефа зацепило. Я не знаю — опасны ли царапины так же, как укусы. Мы с Иштеком и Тур в порядке. Вроде бы… Я думаю, мы все погибли бы без негра того.

— Ты прав, наверное. Сколько их всего было, тех тварей из под земли? Шесть? И троих уложил он.

— Ну, двух из них стрелами…

— А какая разница? Он был как Ра на ладье, стреляя в Апопа, спокоен, быстр и меток! Главное, что они не выбрались сюда, наверх. В жизни не видел такой стрельбы! Так что в бою с ним лучше быть по одну сторону… Но даже и с ним — веселье было ещё то…

— Нам ещё предстоит другое весёлое дело — надо будет проверить дыру ту, из погреба. Вдруг там ещё Измененные сидят?

— О нет! Только не это!

— Хочешь или нет, а именно это и придётся сделать, и чем острее — тем быстрее!

— Тогда пять минут на подышать, и — пошли. Ты, я, Иштек и Тур. Хотя подышать… Только сейчас понял — как же вкусно дышится живому, хотя и воздух тут до сих пор отдаёт дерьмом…

— Тут не только дерьмом, тут еще и мертвечиной несет. И кровью.

— Ты заметил — от Изменённых какой-то странный запах?

— Да. Какой-то… Как в муравейник залез и патокой полился. Странный и сладкий, хотя и не сладко-трупный. И ты прав — живому даже этот запах вдыхать — хорошо! И если от него стошнит — тоже хорошо!

Десятник помолчал и добавил, уже о другом:

— Кто-то пусть следит за Ренефсенебом. Его нельзя оставлять одного. Только надо объяснить всё правильно, а то либо этот кто-то Ренефа убьёт с перепугу, либо, отведи от нас боги беду эту, если Ренеф всё же обратится, сам погибнет. Баи оставим следить?

— Э, нет! Тутмос пусть остается, а не этот негодяй. Это ведь из-за него всё случилось. Для него поинтересней найдем задачу… Баи! Бегом хромай сюда! — прорычал Хори.

— Слуга покорный, командиры!

— Это ты-то покорный? Ты понимаешь, что все погибшие — на твоей совести? Ты — ходячее оскорбление для любого командира, а твоя щербатая и рябая рожа — уже достаточный повод для наказания! Твои преступления столь велики и ужасны, что я могу тебя казнить смертью, ты понимаешь это? Ты, правда, не растерялся и храбро бился, но это лишь немного смягчает твою вину. А до полного искупления — как отсюда до Великой пирамиды гусиным шагом! Твоё наказание, возможно, уменьшилось бы, если бы вы нашли клад! Но и тут вы вместо сокровищ откопали чудовищ этих. Вот поэтому именно ты и пойдёшь первым в дыру эту, что вы пробили.

— Смилуйся, отец мой! А если там ещё есть Проклятые души?

— Вот заодно и проверишь.

На Баи было больно смотреть. Он явно испугался, да так, что даже не склонный к жалости Нехти счел нужным сказать:

— Нет там никого больше, иначе бы они на нас набросились. Не могут они устоять перед голодом своим. Мы все пойдём, но в дыру ты полезешь первым. Такое будет твоё наказание.

Тем временем Тур, взяв с пола слетевший головной платок погибшего Анхи, тщательно очистил наконечник очередной уцелевшей стрелы, а затем спустился вниз — собрать оставшиеся стрелы.

— Видишь? Негр этот не боится, а уж он-то знает про Потерянные души больше нас всех вместе взятых. Эй, Тутмос! Собери все незажжённые факелы и иди сюда!

— Слуга покорный, уже иду!

Тутмос спустился к ним с пучком факелов. Без приказа он стал обновлять прогоревшие факелы, зажигая и помещая зажжённые в незанятые поставцы. Стало заметно светлее. Всё вокруг казалось старой картиной — припорошенной от времени пылью. Пыль, поднятая вверх их ногами, пыль, выбитая из пролома — она покрыла всё. Они и сами были похожи на глиняные статуи в бедном сельском храме. Неподвижные от усталости, со спокойными от отупения после боя лицами, и такие же матово-пыльные, словно сделанные из глины и готовые, чтобы их, как водится, расписал художник. И художник, казалось, уже начал свою работу — пот проложил кривые блестящие дорожки по их телам и лицам, брызги крови, казавшейся в подземелье темнее, легли первыми глянцевыми мазками на запорошённую пылью кожу. Но какой бы тёмной в испуганом свете факелов не казалась эта живая кровь, брызги мёртвой крови Проклятых душ и их гнилые ошмётки были еще темнее. И один лишь чистенький по сравнению с ними Тутмос, нервно озиравшийся на весь этот разгром и бойню, казался не статуей, а живым человеком.

Хори, подозвав, растолковал ему, что нужно внимательно смотреть за Ренефсенебом и перевязать его, но, если, храни от этого все боги, Ренеф умрёт — немедленно звать его или Нехти и тогда уж не подходить к нему близко. Тем временем внизу Тур собрал свои уцелевшие стрелы и тщательно их очистил платком. Ищтек, Баи, Хори — все спустились в погреб, стараясь не смотреть на растерзанного солдата. Голова его была раздроблена, а может даже — разгрызена, так что даже невозможно было понять — кто это. Очевидно, из-за этого он и не превратился в ещё одного ходячего мертвеца. От второго, в проходе, остались, почитай, только ноги, даже изрядная часть костей отсутствовала. Не понятно даже было, как измененные успели его так быстро объесть? Кровь уже начала сворачиваться, и в тягучих, покрытых матовой пленкой пыли лужицах появились сгустки. Желтоватые с розовым брызги мозгов на кирпичах и полу вызывали у Хори тошноту, и его долго, до жёлчи, выворачивало. Нехти же был просто печален.

— И все равно им повезло больше, чем бедному Анхи. Их души не загублены, и уже скоро, сразу после обряда отверзания уст, помчатся они на поля Илау, — задумчиво сказал Нехти, — как-то это несправедливо. Он сражался до последнего — и его души погибли. А эти, из-за которых всё и вышло, пребудут с богами…

— Я не знаю, можно ли отверзнуть телу, лишенному головы, уста? — задыхаясь и восстанавливая дыхание, сказал Хори, — А с Анхи…Мы поговорим со жрецом завтра, и со светлоглазой Старшей маджаев. Не может быть, чтобы не было ритуалов, способных спасти их души. Помнишь, Саи-Херу говорил про Нейт, защитницу мертвых? Она должна помочь, вот увидишь!

Нехти слегка приободрился от этих слов. Вдруг из-под груды кирпичей и тел Изменённых раздался стон. Перепугавшись поначалу, они сообразили, что это и кто это, и, осторожно, чтобы не приключилось беды, оборачивая руки тряпьем и захлестывая веревками, оттащили туши Проклятых в сторону. После чего начали торопливо разбирать завал.

Под ним нашелся ещё один живой солдат. Счастливчика крепко побило камнями и кирпичами, он был весь в пыли, крови и ссадинах, и Хори даже не смог узнать его. Но, кажется, завалившие его кирпичи не только его покалечили, но и спасли от Проклятых душ. Пришлось Баи снова выбираться наверх. Они с Тутмосом из верёвок и лопат, принесенных горе-кладоискателями, соорудили подобие подвесной люльки и осторожно вытащили раненого на первый этаж. Тутмос остался перевязывать его, а Баи нехотя вернулся в погреб. Настало время проверить — куда же ведет этот лаз и что там, в темноте? Они в некоторой нерешительности встали перед провалом. И тут испуганно завопил Тутмос: