Чтение онлайн

Стук повторился, самый почтительный стук, какой только можно себе представить. Годит напряженно замерла за запертой дверью, вслушиваясь в доносившиеся обрывки разговора. Элин пригласила своего гостя в комнату. Вперемежку с ее голосом слышался мужской - пылкий, но негромкий и обходительный.

– Адам Курсель, - почти неслышно произнесла Констанс и понимающе улыбнулась.
– Он так влюблен, что без нее места себе не находит.

– А Элин?
– полюбопытствовала Годит.

– Кто знает! Но думаю, пока нет.

Годит уже слышала голос этого человека: сегодня утром у ворот он обращался к привратникам и служкам, но совсем другим тоном. Правда, тогда он исполнял свои обязанности, притом такие, что вряд ли могут доставить удовольствие и способны даже неплохого человека заставить вести себя заносчиво и грубо. Может быть, та деликатность, с которой он заботливо справлялся о самочувствии Элин, более свойственна его настоящей натуре.

– Я надеюсь, - говорил Курсель, - что вся эта сумятица не слишком вас утомила. Заверяю вас, больше никакого беспокойства не будет. Отдыхайте спокойно.

– Мне все это вовсе не досаждало, - отозвалась Элин ровным тоном, мне не на что жаловаться. Со мной ваши воины вели себя сдержанно и учтиво. Но мне жаль тех несчастных, которые лишились своего добра. Неужели и в городе творится то же самое?

– Да, - ответил он с сожалением в голосе, - это будет продолжаться еще и завтра, но в аббатстве уже могут вздохнуть свободно. Здесь мы закончили.

– А вы нашли ее? Ту девушку, которую разыскивали по приказу короля?

– Нет, ее так и не нашли.

– А что бы вы сказали, - осторожно осведомилась Элин, - если бы узнали, что я этому только рада?

– Я бы сказал, что ничего другого от вас и не ожидал, и лишь утвердился в своем почтении к вам. Я знаю, что вы не способны пожелать ничего дурного любому существу, а уж тем паче невинной девушке... Я так много узнал о вас, Элин...

Последовала краткая пауза, а когда Курсель заговорил снова, голос его звучал так тихо, что Годит не могла разобрать ни слова. Да она и не хотела этого, ибо сам тон голоса был слишком настойчивым и интимным. Но через несколько мгновений она услышала нежный голосок Элин:

– Нет, и не просите, сегодня вечером я не смогу вас принять. Этот день был таким тяжелым для многих. Я и сама чувствую усталость, да и вы, конечно, тоже. Сегодня я собралась пораньше лечь спать, а поговорить об этом у нас еще будет время.

– Вы правы, - отозвался он тоном солдата, получившего приказ, простите меня, я и впрямь выбрал не лучшее время. Большинство моих людей уже покинуло аббатство, я сейчас последую за ними и не буду вам мешать. Еще с четверть часа здесь будет немного шумно - пока отряды пройдут да подводы проедут - а там все уляжется.

Голоса удалились по направлению к двери. Годит услышала, как дверь открылась, донеслось еще несколько неразборчивых слов, и дверь закрылась снова. Послышался звук задвигаемой щеколды, и почти сразу же Элин постучала в дверь спальни.

– Открывай, не бойся, он ушел.

Элин стояла на пороге, раскрасневшаяся и нахмуренная скорее от смущения, чем от неудовольствия.

– Мне кажется, - проговорила она с улыбкой, которую был бы счастлив увидеть Курсель, - что, укрыв тебя, я не сделала ему ничего плохого. По-моему, у него даже легче на душе, что тебя не нашли. Во всяком случае, обыск окончен, и они уходят. Теперь нам осталось лишь дожидаться полной темноты и брата Кадфаэля.

В это самое время брат Кадфаэль в своем сарайчике обихаживал Торольда - успокоив его относительно Годит, монах накормил юношу и занялся его ранами. Торольд уселся на ту самую лавку, что служила Годит постелью, и без возражений позволил монаху сменить повязки на плече и бедре. Раны уже затягивались, но тем не менее Кадфаэль наложил на них подушечки с бальзамом и туго перебинтовал.

– Если ты собрался ехать в Уэльс сегодня ночью, - заявил он, - нужно позаботиться о том, чтобы случайно открывшаяся рана не смогла вас задержать.

– Сегодня ночью?
– живо переспросил Торольд.
– Неужели сегодня ночью? Я и Годит, вместе?

– Вместе, вместе, - добродушно пробурчал Кадфаэль.
– Думаю, что если вы еще тут задержитесь, мне этого не вынести. Это не значит, что вы двое мне надоели, но, понимаешь ли, я не буду знать покоя, пока вы не уберетесь подальше отсюда, в земли Овейна Гуинеддского. Я дам вам знак от себя покажете первому же валлийцу, которого встретите. Хотя это, может, и лишнее - у вас же есть письмо Фиц Аллана к Овейну, а Овейн держит данное слово.

– Уж поверь, - от души пообещал Торольд, - в пути я буду неустанно заботиться о Годит.

– И она о тебе тоже. Я дам вам в дорогу горшочек с целебной мазью, которую уже испробовал на тебе, да еще кое-какие вещицы, которые могут пригодиться.

– Надо же, она все забрала с собой - и лодку, и тюк, - с восхищением сказал Торольд, - любая другая на ее месте потеряла бы голову. А Элин Сивард - и укрыла ее, и весточку тебе принесла, да как умно. До чего же все-таки славные девушки у нас в Шрусбери!

Юноша задумался, помолчал и спросил с беспокойством:

– Но как же нам ее оттуда забрать? Там ведь могли оставить стражу, да и вряд ли я смогу выйти через ворота. Привратник наверняка заметит, что я в них не заходил. И лодка там, а не здесь...

– Помолчи-ка чуток, - проворчал Кадфаэль, колдуя с повязкой, - дай мне подумать. Как, кстати, ты провел этот денек? Сдается мне, что ты справился неплохо, раз уж вышел сухим из воды. А там, на мельнице, ты, наверное, все прибрал и припрятал, как будто там никого и не было... Иначе они бы непременно подняли шум. Ты быстро смекнул, что к чему, молодец!

Торольд поведал монаху все, что случилось за этот долгий, опасный и неописуемо нудный день: как он убегал и как прятался, как отчаянно спешил и как маялся от бездействия - словом, все от начала до конца.

– И вот еще что, - добавил он, подумав, - я видел отряд, который прочесывал берег реки у мельницы - шестеро пеших и командир верхом. Этот их начальник зашел туда первым, ну а за ним и остальные. И представь себе, воскликнул Торольд, удивляясь такому совпадению, - я снова увидел этого самого парня сегодня вечером, когда перебрался через ручей и залег в копне. Он разъезжал по противоположному берегу - туда-сюда, между рекой и мельничной протокой, и на сей раз с ним никого не было. Я его тут же узнал по выправке - уж больно ловко он держится в седле, да и конь у него такой, что не скоро забудешь. Я прошмыгнул у него за спиной, а когда он снова поехал вниз по течению, то остановился напротив и уставился туда, где я прятался. Я мог бы поклясться, что он меня заметил. Смотрел-то он как будто прямо на меня. И улыбался! Я решил было, что влип. Но он так и поехал дальше - знать, все-таки не углядел.