Чтение онлайн

– Ты хочешь сказать, - произнесла девушка, но не вопросительно, а утвердительно, - что мы можем ехать!

– И побыстрее, если позволите дать вам совет. Сейчас еще ночь, но время до рассвета пролетит быстро, а вам желательно еще затемно убраться отсюда подальше.

– Я недооценила тебя, - великодушно признала Годит, - я никогда по-настоящему тебя не знала. Ты вправе был добиваться этого приза, но надеюсь, ты понимаешь, что и мы имели право бороться за него. Честная победа и честное поражение - здесь не должно быть места зависти и злобе согласен?

– Согласен, - ответил восхищенный Берингар, - ты достойный противник, который, кажется, становится опасным для моего сердца, а посему, думаю, этому молодому сквайру лучше поскорее забрать тебя отсюда, пока я не передумал. И раз уж ты оставляешь мне этот груз...

– Что говорить об этом - он твой, - перебил его Кадфаэль, неохотно поднимаясь с мешка, который столь ревностно охранял, - ты выиграл его честно, и мне нечего к этому добавить.

Без особого трепета Берингар окинул взглядом обернутый мешковиной тюк и признал в нем ту самую ношу, которую Кадфаэль принес сюда на своих закорках - у него не возникло и тени сомнений.

– Тогда езжайте, и поторопитесь! У вас в запасе есть еще несколько часов до рассвета.

В первый раз за все это время Хью устремил пристальный, изучающий взгляд на Торольда, но тот выдержал его молча и с восхитительной выдержкой.

– Прошу прощения, сэр, - прервал паузу Берингар, - я не имею чести знать вашего имени.

– Меня зовут Торольд Бланд, я сквайр Фиц Аллана.

– Мне жаль, что мы не были знакомы, хотя вовсе не жаль, что нам не довелось схватиться с оружием в руках, - боюсь, что мне пришлось бы туго.

В целом Берингар был настроен благодушно, довольный тем, что добился своего, и то, что Торольд был покрепче и повыше ростом, его отнюдь не смущало.

– Ну что ж, Торольд, тебе предстоит позаботиться о своем сокровище, а мне - о своем.

Успокоенная Годит, смотревшая на него большими, все еще вопрошающими глазами, промолвила:

– Тогда поцелуй меня на прощание и пожелай мне счастья, как и я желаю тебе.

– От всего сердца, - отозвался Берингар и, взяв ее лицо в ладони, крепко поцеловал девушку. Поцелуй длился, пожалуй, слишком долго, возможно, чтобы подразнить Торольда, но тот смотрел невозмутимо и, похоже, вовсе не был обескуражен. Так могли бы прощаться брат и сестра.

– Теперь на коней, и Бог вам в помощь!

Годит подошла к брату Кадфаэлю и попросила монаха поцеловать ее. В голосе девушки он уловил легкую дрожь, а в глазах увидел и подступавшие слезы, и едва сдерживаемый смех. Слова благодарности, сказанные ею Кадфаэлю и двум другим монахам, были по необходимости кратки - противоречивые чувства владели девушкой, и надо было поспешить, чтобы не выдать себя. Торольд подержал ей стремя, а брат Ансельм легко подсадил Годит в седло. Стремена оказались для нее немного длинноваты, и верзила наклонился, чтобы подтянуть их, а потом глянул на нее украдкой и ухмыльнулся. Годит поняла: он тоже смекнул, что происходит, и втайне смеется вместе с ней. Если бы он и его товарищ были посвящены во все подробности с самого начала, замысел Кадфаэля мог бы и не удастся - вряд ли они сумели бы так убедительно сыграть свои роли. Впрочем, братья были тертыми калачами и быстро сообразили, что к чему.

Торольд вскочил на чалого коня Берингара и с высоты седла окинул взглядом группу людей у ограды. Лучники, опустив луки, стояли в сторонке, с праздным любопытством поглядывая на происходящее, - видно, все это их несколько забавляло. Третий оруженосец распахнул ворота, давая всадникам проехать.

– Брат Кадфаэль, - промолвил Торольд, - я обязан тебе всем и никогда этого не забуду.

– Если думаешь, что обязан мне чем-то, то верни этот должок Годит, посоветовал Кадфаэль, - и смотри, - добавил он строго, - веди себя подобающим образом, пока не доставишь ее к отцу. Она на твоем попечении, а доверие - священное бремя, не злоупотреби им.

На лице Торольда промелькнула улыбка. Затем он кивнул и выехал вместе с Годит за ворота. Путники пустили лошадей рысью через прогалину и скрылись в тени деревьев. До широкой тропы у брода, где висели седельные сумки, было совсем недалеко. Кадфаэль прислушивался к мягкому перестуку копыт и шелесту ветвей, пока звуки не растаяли в ночной тишине. Когда все стихло, он огляделся и увидел, что все остальные тоже прислушивались в напряженном молчании. Они переглянулись, но никто не находил слов.

– Если она доберется до отца девственницей, - прервал молчание Берингар, - то я ничего не понимаю ни в мужчинах, ни в женщинах.

– А я уверен, - сухо заметил Кадфаэль, - что она приедет к отцу достойной женой доброго человека. По пути отсюда до Нормандии священники попадаются на каждом шагу. Думаю, самым трудным для нее будет убедить Торольда, что он вправе взять ее в жены без благословения отца, - но Годит все равно настоит на своем.

– Ты знаешь эту девушку лучше, чем я, - кивнул Берингар, - я-то ее, можно сказать, совсем не знал. А жаль, - задумчиво добавил он.

– И все же сдается мне, что когда ты впервые увидел ее со мной во дворе обители, ты ее узнал.

– В лицо - да, узнал. Тогда я не был уверен, но не прошло и пары дней, как убедился, что не ошибся. Внешне она не слишком изменилась, хотя в этой одежде и впрямь стала похожа на мальчишку.

Он поймал взгляд Кадфаэля и усмехнулся:

– Да, я действительно явился сюда, чтобы разыскать ее, однако не затем, чтобы передать ее королю, который сделал бы из нее приманку. Не то чтобы она была так уж мне дорога, но я чувствовал, что наша помолвка налагает на меня обязанность - как ты выразился - священное бремя. Родители сговорились за нас, но я считал, что оградить ее от опасности - мой долг.

– Полагаю, - сказал Кадфаэль, - что теперь ты его исполнил.

– Согласен. И никаких обид?

– Никаких. И никаких счетов. Игра окончена.

И сказав это, монах вдруг понял, что сделал все, что мог. Он испытывал приятную усталость, смешанную с чувством облегчения.

– Брат Кадфаэль, ты составишь мне компанию по дороге в аббатство? У меня здесь две лошади. А что до моих парней, то они заслужили отдых, и если эти добрые братья предоставят им ночлег и поделятся куском хлеба, то они смогут не торопясь вернуться и завтра. А чтобы их приняли получше, у меня в седельных сумах найдется мясной паштет да пара фляжек винца. Я их прихватил на тот случай, если бы нам пришлось долго вас дожидаться, правда я не сомневался, что вы появитесь здесь этой ночью.

– У меня было предчувствие, - заметил брат Луи, потирая руки, - что, несмотря на всю эту сумятицу, все уладится наилучшим образом. Мы с удовольствием разделим с этими ребятами вино и паштет и предложим им постели, а если они не против, и партию другую в кости, а то у нас тут обычно компания маловата.

Один из лучников вывел откуда-то из темноты двух оставшихся коней Берингара - рослого, нескладного, серого в яблоках и крепкого коренастого гнедого - после чего монахи и оруженосцы мирно разгрузили снедь и питье. Следуя указаниям Хью, увесистый, завернутый в мешковину тюк водрузили на круп серой в яблоках лошади, уравновесили и закрепили с помощью кожаных ремней брата Ансельма, приготовленных для других всадников.