Чтение онлайн

— Хе, ну ты и остряк, — с одобрением снова пихает меня краснорожий.

Передо мной тут же появляется гигантская кружка пива. Мой новый знакомый выжидательно смотрит на меня. Пена над кружкой колышется, пузырьки лопаются, мутноватая струйка сочится по гладкому боку кружки. Делаю глоток, ощущая горечь на языке: дрянное пиво, да еще и разбавленное… Краснорожий отворачивается, наконец, и я наваливаюсь на закуску. Рву руками жареную курицу на общей тарелке, обгладываю сочное мясо, обсасываю кость, не хуже локхи. И снова тычок в бок:

— Ты из какой бригады, парень?

Вспомнив беседу с охранником, отвечаю:

— Мору.

— Ну и идиот ваш Мору, прости господи! — здоровяк делает глоток — ровно полкружки, льет прям в глотку. — Гоняет парней по горам, на кой? Кого там ищет в такую стужу?

— Да, параноик, — соглашаюсь я.

— Ты ведь оттуда?

— Да.

— Ну, и как там?

— Холодно.

— Ты пей, брат, пей!

— Да я пью…

Время идет. Я цежу пиво и прислушиваюсь к разговорам. Но ни крупицы полезной информации пока не получил. Черт, но не могу же я в лоб спросить, где штаб Алвано!

Надо расспросить хорошенько краснорожего, вот только придумать бы повод. А башка, как назло, отказывается соображать. Тут наемник, что напротив, пьяный, почти мордой в салате, понимает соловый взгляд:

— Ты хто? Я тя не знаю.

— Я тя тоже, — отвечаю в тон.

— Крыса штабная?

— Закрой хлебало, пока язык не отсох! — вступается краснорожий. — Парень из разведки Рутгерта. Только с гор…

— Прям с гор? И чо там?

— Холодно, — пожимаю плечами.

Пьянчуга успокаивается, весело подмигивает, заговорщически гундосит на весь кабак:

— Ух, и ненавижу штабных выползней, особенно того, чернявого…

— Что при командоре принеси-подайка? — охотно включается в разговор краснорожий сержант.

— Ну. И подставляйка, гы-гы! Видал его? — это уже мне. Вот он, момент истины!

— Да я и в штабе то не бывал ни разу. Не знаю даже, где это.

— Да в самой заднице, — беспечно просвещает меня наемник, — возле башни этой, как там, Хари… Хары…

— Харру.

— О!

Глотаю пиво, с тоскливым безразличием прислушиваясь к продолжающемуся разговору. Если б город был занят имперцами, я бы уже кормил собой червей, да и эти двое — тоже. За разглашение военной тайны. Хотя… им и так недолго осталось.

Я улучаю момент, когда обо мне позабыли и встаю изо стола. Покачиваюсь, как пьяный, выразительно придерживая ремень штанов, чтоб ни у кого не возникло сомнений в моих намерениях.

Я почти дошел до выхода, когда дверь распахнулась. У солдата белое от инея и ужаса лицо и дико расширенные глаза.

— В городе кровососы! — орет он. Раздаются смешки, дескать, допился до белой горячки. Но тут второй спиной вперед втаскивает в освещенный зал что-то мешковатое. По натоптанному полу ползет волнистая красная линия. Отпускает, и все вскакивают, стараясь разглядеть обезображенный труп. Кажется, что с него содрали кожу, отовсюду, даже со щек. На трупе моя одежда. Я едва успеваю выскочить из кабака на светлую уже, снежно-розовую улицу Нарголлы. Пиво, которое мне не пришлось по душе, покидает меня навеки.

Краснорожий вывалился из кабака вслед за мной. И по той же причине. Долго отплевывался, потом закурил дешевую самокрутку, от дыма защипало в носу. Из кабака доносится галдеж и собачий скулеж.

— Дьявольщина! Всегда знал, что в этих поганых горах полно всякой дряни: ловушки, растяжки, твари эти… крокодилы шерстяные! Теперь и упыри полезли, видать, от холода. Тьфу, пакость!

Он смачно плюнул.

— Ты, парень, того… иди-ка к своему Мору и доложи о происшествии. Пусть покумекает, так ли, сяк ли. Виданное ли дело, средь бела дня мужика замочили…

— А может…

— Ты иди-иди, — в голосе сержанта появляется угроза. Я спешу ретироваться.

— Мору не там, парень! — орет мне краснорожий, его качает, как ковыль на ветру.

— Я к Алвано, в штаб, — оборачиваюсь и припускаю бегом, пока кто-нибудь еще не заинтересовался моей персоной.

Вероятно, прежде в здании штаба жил кто-то богатый и влиятельный, может и сам Харру. Теперь же белый приземистый особняк с узорной полукруглой крышей занимает командор Алвано. На входе охрана в тулупах, два, похожих на подушки, наемника держат винтовки с надетыми на дуло штыками.

— Чо надо? — вопрошает одна из подушек.

— Срочное донесение командору! — запыхавшись, выдавливаю я, абсолютно достоверно показывая, что очень, ну прямо очень торопился.

— Ну? — говорит вторая. Рожи не видно за поднятым меховым воротником, только узкие щелки глаз взирают из-под заиндевелых бровей.

— Танки выходят на боевую позицию, — ору я.

— Чо?

Вот дебилы! Хочется завыть и биться о землю в корчах от такой непроходимой тупости.

— Донесение от Рутгерта Мору командору Алвано! — прямо в обмороженную рожу кричу я и тут же добавляю кулаком в зубы: — А ну, пропусти, придурок!

— Да ты… — медленно поворачивается второй тулуп, медленно опускает штык-нож. Мама моя, откуда их таких взяли? Ногой в живот, кулаком в морду, подушка плавно и величественно переваливается через перила.

Путь свободен. Распахиваю дверь и взлетаю по лестнице на второй этаж. Маленькая приемная, за широким столом сидит порученец, угрюмо поворачивая грани кубик-рубика.

— Срочное донесение от Мору ко…

— Тсс! — адъютант прижимает палец к губам и шипит на меня, как змея. Из-за раздвижной двери доносятся характерные звуки: томные вздохи, длинный протяжный стон и резкий скрип кровати. Ромари Алвано развлекается поутру.

— Но Мору…

— Да хоть святая дева! — заговорщически подмигивает адъютант. — Рискни его потревожить — станешь похожим на большой кровавый дуршлаг!

Внизу громыхает, тулупы, надо полагать, очухались и рвутся в бой. Надо срочно что-то делать! Ору во всю глотку:

— Измена! Танки в городе! — и всаживаю пулю в тонкую дверную перегородку. Адъютант шарахается от меня, нашаривает пистолет в кобуре, я ласково улыбаюсь ему. Удар в скулу, с протяжным стоном штабист валится на пол.

Гранату в лестничный проем, сам под стол. Дом будто подпрыгивает на кочке, трещит по швам, не рассчитанный на подобные потрясения. От грохота уши едва не отвалились, щепки и куски крашеной фанеры осыпались на пол, пылища такая, что ничего не видно.

— Dios mio! Qu'e es ese ruido? (Боже мой! Что за шум?) — этот голос я уже слышал и отлично запомнил.

Приемную затягивает дымом, лестницы как не бывало. Я поднимаюсь из руин, чумазый, с плеч осыпаются опилки. В пыльном сизом мареве мой враг в белой рубахе и штанах с распущенным ремнем сжимает в руке револьвер.

— Qu'e pasa aqu'i? (Что тут творится?)

Я шагаю ему навстречу, передергивая затвор.

— Дьявол! — Алвано стреляет в упор, промахивается. Шарахается от меня.