Чтение онлайн

— Келли!

— Да, сэр?

— Отделение, к воздушному шлюзу. Доставить Уайтбрида и этого... в комнату для отдыха. Но вежливо, канонир. Вежливо, не так, чтобы он ушел куда-нибудь.

— Слушаюсь, капитан.

— Номер Первый?— позвал Блейн.

— Да, сэр,— ответил Каргилл.

— Вы вели наблюдение через камеру на шлеме Уайтбрида все время, пока он был на этом корабле?
–

— Да, сэр.

— Есть возможность того, что на борту имелся еще один чужак?

— Нет, сэр. Там не было места. Верно, Сэнди?

— Да, капитан,— ответил Синклер.— Кроме того, мы не видели дверей.

— Там не было видно никакой двери воздушного шлюза, пока она не открылась,— напомнил Блейн.— Было там что-нибудь вроде ванной?

— С правой стороны от воздушного шлюза было нечто вроде клозета.

— Что ж, значит, у этой штуки есть автопилот. Вы согласны? Но мы не видели, чтобы он программировал его.

— Мы видели, что он фактически перенастроил управление, капитан,— сказал Каргилл.— Мой Бог! Вы думаете, что так они управляют...

— Но у этих бестий нет ничего, что могло бы быть программируемым автопилотом,— пробормотал Синклер.— И его торопливость при этом... Капитан, вы думаете, что он СДЕЛАЛ автопилот?

— А голубая вспышка в воздушном шлюзе чужого корабля? Для чего это было нужно?

— А голубая вспышка в воздушном шлюзе чужого корабля? Для чего это было нужно?

— Убить тех паразитов?— предположил Синклер.

— Вряд ли. Это мог сделать вакуум,— ответил Каргилл.

Уайтбрид вошел на мостик и встал по стойке "смирно" перед креслом Блейна.

— Прибыл по вашему приказанию, сэр.

— Хорошо сработано, мистер Уайтбрид,— сказал Род.— Что вы думаете о тех двух паразитах, которых он принес на борт "Макартура”? Зачем они здесь?

— Не знаю, сэр. Может... из вежливости? Мы могли бы захотеть анатомировать их.

— Возможно. Если бы знать, что они такое... А сейчас взгляните сюда.— Блейн указал на свои экраны.

Чужой корабль развернулся, и белое пламя его двигателей прочертило дугу по небу. Похоже было, что он направляется обратно к троянским точкам.

И Джонатан Уайтбрид был единственным живым человеком, побывавшим внутри его. Когда Блейн распустил экипаж с боевых постов, рыжеволосый гардемарин, вероятно, подумал, что тяжелое испытание позади.

У Инженера был широкий и безгубый рот с поднятыми вверх уголками. Это походило на счастливую полуулыбку, хотя и не было ею. Это было постоянное выражение ее карикатурного лица.

И все же Инженер была счастлива.

Счастье ее становилось все больше и больше. Проход сквозь Поле Лэнгстона оказался новым ощущением, похожим на изучение черного пузыря замедленного времени. Даже без приборов это кое-что сказало ей о Поле, и теперь ей хотелось взглянуть на генератор.

Корабль внутри пузыря выглядел излишне грубо, однако был богат, очень богат! На ангарной палубе находились части, казалось, не прикрепленные к чему-то другому, механизмы настолько обильные, что их невозможно было использовать. Было и много такого, чего она не могла понять с первого взгляда.

Кое-что должно было быть структурными приспособлениями Поля или таинственного привода, работавшего в связи с Полем, другие явно были новыми изобретениями для выполнения знакомых функций. По крайней мере новыми для наивного разума Инженера. Она узнала оружие, оружие на большом корабле, оружие на шлюпках, стоявших на ангарной палубе, личное оружие, которое носили чужаки, столпившиеся по ту сторону воздушного шлюза.

Это не было для нее сюрпризом. Она уже поняла, что этот новый класс отдает приказы, а не получает их. Естественно, у них должно быть оружие. У них должны быть даже Воины.

Двойная дверь воздушного шлюза была слишком сложной, слишком легкой для сжатия, и на нее пошло слишком много металлов и материалов. Инженер знала, что нужна здесь, она увидела это. Новому классу требовался Инженер, а на борту не было ни одного, раз они пользовались вещами вроде этих. Она принялась разбирать механизмы, но пришелец дернул ее за руку, и эту мысль пришлось оставить. У нее не было никаких инструментов и она не знала, что можно использовать, чтобы сделать их. Впрочем, для всего этого еще будет время...

Большинство пришельцев, таких похожих на первого, толпились вокруг нее. Они носили странные одеяния, похожие друг на друга, и были вооружены, но приказов не отдавали. Один из них попробовал заговорить с ней.

Неужели они не видят, что она не Посредник? Они были не очень-то сообразительны, эти примитивные представители нового класса. Но они отдавали приказы. Первый из них выкрикнул явную команду.

И они не могли говорить на Языке.

Положение не требовало от нее принятия решений. Инженеру нужно было только идти, куда поведут, исправлять и переделывать, когда представится удобный случай, и ждать Посредника или Мастера. А здесь так много нужно сделать, так много...

Комнату отдыха для старшин превратили в приемную для посетителей-чужаков, а старшины заняли одну из кают-компаний морской пехоты. Были пущены в ход все приемы регулирования, чтобы разместить толпу гражданского персонала.

Как лаборатории, комнате отдыха чего-то не хватало, но она была спокойной, имела множество проточной воды, краны в стенах, горячие плиты, а также возможность доставки закусок и напитков. По крайней мере, там не было ничего вроде стола для анатомирования.

После недолгого совещания было решено не пытаться создать мебель, подходящую для чужаков. Все, что они могли сделать, было бы приспособлено для пассажира зонда, а это казалось абсурдом.

В комнате имелось множество телеэкранов, поэтому, хотя там находилось лишь несколько работников, почти каждый, бывший на борту, мог следить за происходящим в гостиной. Сэлли Фаулер ждала вместе с учеными, и намеревалась завоевать доверие Моти. Ее не заботило, что за ней наблюдают.

Когда все собрались, оказалось, что завоевать доверие, моти очень легко. Она была доверчива, как ребонок. Первое, что она сделала, выйдя из воздушного шлюза, это разорвала пластиковый мешок, в котором сидели малыши, и передала их в первые руки, которые протянулись за ними. Больше она о них не беспокоилась.

Она шла, куда ее вели, двигаясь между морскими пехотинцами, пока Сэлли, держа ее за руку, ввела в двери приемной. По дороге она оглядывалась по сторонам, вращаясь всем телом, подобно совиной голове. Когда Сэлли выпустила ее руку, Моти просто стояла, ожидая дальнейших инструкций, глядя по сторонам все с той же мягкой улыбкой.

Похоже было, что она не понимает жестов. Сэлли, Хорват и другие пытались заговорить с ней, но безрезультатно. Доктор Харди, священник-лингвист, начертил математические графики, но ничего не произошло. Моти не понимала их, и это ее не интересовало.