Чтение онлайн

— Ну да, она сделала то же самое и с вашим оружием.

— Но с КАРМАННЫМ КОМПЬЮТЕРОМ? — Реннер изумленно таращился на нее.— Вам известно, что это невозможно?

Она решила, что он шутит.

— Нет, не известно.

— Так знайте, что это так. Спросите у доктора Хорвата.— Реннер отключился и снова лег.

Сэлли поймала доктора Хорвата, когда он возвращался в свою каюту, и спросила его о компьютере.

— Эти вещи — одна большая интегральная схема. Мы даже не пытаемся чинить их...— Хорват пробормотал еще что-то себе под нос.

Пока Реннер спал, Хорват и Сэлли разбудили ученых физиков, и никто из них не спал в эту ночь.

"Утро" на военном корабле вещь относительная. Утренняя вахта длится с 4.00 до 8.00 — время, когда род человеческий обычно спит, но космос ничего не знает об этом. Независимо от времени суток, на мостике и в машинном отделении должны находиться все необходимые люди. Как вахтенный офицер, Уайтбрид стоял одну вахту из трех, но четкий список вахт "Макартура" был нарушен после ремонта. Джонатана освободили от утренней и предполуденной вахт, дав ему восемь великолепных часов сна, и все же, когда он проснулся, часы показывали 9.00.

— Ничего со мной не случилось,— запротестовал Хорст Стели.— Не знаю, откуда у тебя взялась эта идея. Забудь о ней.

— Ой,— легко сказал Уайтбрид. Он взял сок и овсянку и поставил в очереди их на свой поднос. Он стоял сразу же за Стели в очереди в кафе.

— Впрочем, я ценю твой интерес,— сказал ему Стели, и в голосе его не было ни следа эмоций.

Уайтбрид согласно кивнул. Он поднял поднос и пошел следом за неестественно прямой спиной Стели. Как и следовало ожидать, Хорст выбрал пустой стол. Уайтбрид присоединился к нему.

В Империи имелись многочисленные миры, где доминирующей расой были белые кавказцы. На таких мирах плакаты, изображавшие добровольцев Военного Флота, очень походили на Хорста Стели. Его подбородок был квадратным, а глаза холодно-голубыми. Его лицо было идеально симпатичным и не выражало никаких чувств, спина была прямой, плечи — широкими, живот — плоским и твердым с рельефно выступающими мышцами. Внешне он разительно отличался от Уайтбрида, которому предстояло всю жизнь бороться с лишним весом.

Они ели в молчании. Наконец, как будто случайно, чтобы что-то сказать, Стели спросил:

— Как прошла твоя миссия?

Уайтбрид был готов к этому.

— С переменным успехом. Худшие полтора часа Моти провела таращась на меня. Смотри,— Уайтбрид встал, склонил голову в сторону, согнул колени и опустил плечи, как будто забираясь в невидимый гроб высотой 130см.— Полтора часа в такой позе.— Он снова сел.— Пытка, скажу я тебе. Я ведь надеялся, что они выберут тебя.

Стели покраснел.

— Я был добровольцем.

— Это меня потрясло. Ты был тем, кто принял капитуляцию "Вызывающего".

— И позволил этому мальку украсть мою бомбу!

Уайтбрид опустил вилку.

— Ого?

— Ты не знал?

— Конечно, нет. Думаешь, Блейн рассказал об этом всему экипажу? Ты вернулся слегка потрясенный после этой миссии, и всем было интересно, почему.

— Теперь ты знаешь. Какой-то болван пытался отказаться от своего слова, но капитан "Вызывающего" не позволил ему, хотя и мог.— Стели изо всех сил потер руки.

— Он вырвал у меня бомбу! И я позволил ему! Я бы отдал все за возможность...— Стели внезапно встал, но Уайтбрид быстро схватил его за руку.

— Сядь,— сказал он.— Я могу объяснить, почему тебя не. выбрали.

— Ты можешь читать мысли капитана?— По молчаливому соглашению оба они говорили вполголоса. Внутренние перегородки "Макартура" были звукопоглощающими и голоса звучали очень четко, если говорить тихо.

— Угадай-ка — хорошая практика для гардемарина,— сказал Уайтбрид.

— И почему же? Из-за этой бомбы?

— Косвенно. Ты стремился проверить себя, но даже без этого в тебе слишком много от героя, Хорст. Совершенная физическая форма, здоровые легкие — и никакого чувства юмора.

— У меня есть чувство юмора.

— Нет, это не так.

— Ты хочешь сказать, что его нет?

— Ни следа. Эта ситуация не требовала героя, Хорст. Нужен был человек, который не будет думать, что выглядит нелепо в какой-либо ситуации.

— Ты смеешься надо мной. Проклятье, я никогда не могу понять, когда ты говоришь серьезно, а когда нет!

— Сейчас не самое подходящее время. Я не шучу, Хорст. Слушай, я йе могу объяснить этого. Ты видел все, верно? Сэлли говорит, что я был на всех экранах интеркома, живой, в цвете и объемный.

— Да,этотак.— Стели кротко улыбнулся.— Мы видели твое лицо, особенно, когда ты начал ругаться. Это было безо всякого предупреждения. Изображение немного скакнуло, потом ты заорал на чужака и все сломалось.

— А что бы сделал ты?

— Не знаю. Но не это. Полагаю, выполнил бы приказ.— Ледяные глаза сузились.— Я не пытался бы кричать, если ты имеешь в виду именно это.

— Скажем, выстрел из лазера в пульт управления? Чтобы уничтожить защитное поле?

— Только после приказа.

— А как насчет языка жестов? Я провел некоторое время жестикулируя и надеюсь, что чужак поймет меня, но этого не произошло.

— Этого мы не видели.

— Вот я и говорю,— сказал Уайтбрид,— что эта миссия потребовала человека, готового выглядеть глупо в любой ситуации. Вспомни, сколько раз ты слышал смех, пока я вез Моти сюда.

Стели кивнул.

— А теперь забудь об этом и подумай о Моти. Как у нее с чувством юмора? Понравится тебе смех Моти над тобой? Ты даже можешь быть уверен, смеется ли она: ты не знаешь, как это выглядит или звучит...

— Но ты выглядел нелепо.

— Всем известно, что ситуация требовала человека, способного узнать, могут ли чужаки говорить с нами. Здесь не требовалось защищать честь Империи. Пройдет еще немало времени, прежде чем мы узнаем, с чем столкнулись. Еще будет место героям, Хорст. Так бывает всегда.

— Это успокаивает,— сказал Стели. Он закончил завтрак, встал и быстро ушел, держась все так же прямо, оставив удивленного Уайтбрида.

Ну что же, подумал Уайтбрид. Я пытался. И, может быть...