Чтение онлайн

Не так уж трудно было отнестись к этому миру просто как к ещё одной стране, соседке Мельинской Империи? Опытному ночному воину было ясно, что Инквизиция решила раз и навсегда вырвать власть из рук местных волшебников. Достаточно просто было отыскать сходство с родным Мельином - только в Империи Церковь Спасителя не рисковала связываться ни с Радугой, ни с верховной светской властью. А вот здесь рискнула. Святоши всё рассчитали совершенно правильно: чародеи не выступят открыто против них. Они убедят себя, что целое важнее части, что во имя спасения Эвиала они должны...
– и так далее и тому подобное.

И сами не заметят, как вереницами пойдут на костры, не успев даже помыслить о магии.

Стоит только один раз дать слабину. Подобно тому, как её дала Радуга в далёком Мельине. Если бы тогда волшебники выступили против Императора всей силой, навалились бы, не щадя собственных жизней, - мятеж умер бы ещё в столице.

Кицум слушал.

– Мы, кхм, потребовали выдачи тех, кто стоял за этим преступлением. Святые братья выразили свою скорбь, однако же представили нам с достопочтенной Меганой неоспоримые доказательства того, что бедный Джайлз действительно оказался в тенётах Тьмы, стал её послушным орудием. Некромант Неясыть, которого наш извечный Враг старается обратить в истинного Разрушителя...

Послышался дружный вздох. Кто-то вполголоса выругался.

– Некромант Неясыть, увы, тоже прошедший школу нашей Академии, обратил несчастного молодого чародея в свою куклу, зомбировал, как, наверное, можно было бы сказать. Я говорю об этом со скорбью в душе, ибо сам благословил выход в мир Неясыти, вооружённого тёмным знанием некромантии. И хотя мы можем сожалеть по поводу поспешности решения святых братьев, хотя мы выражаем недоумение по поводу явного и очевидного нарушения договора, нельзя в то же самое время и не отметить...

Кицум позволил себе лёгкую улыбку. Всё ясно. Ничего нового. Но, если законы власти одинаковы в этих мирах (которые и в самом деле гораздо больше похожи на разные страны, чем именно на различные миры), то маг-чародей Анэто сейчас очень крупно проиграл. Если, конечно, происходящее не есть часть его собственного плана, какой-то иной, гораздо более крупной игры..

Кицум видел Светлого мага. Анэто никак не походил на прекраснодушного чудака, не ведающего, с какой стороны хлеб намазан маслом. Скорее ух он живо напоминал одного из Патриархов Серой Лиги. Такой ничего зря и необдуманно говорить не станет.

– ... Нельзя также не отметить, что - буду откровеннее!
– святые братья оказали нам большую услугу, сняв с нас самих тяжёлое бремя. Ведь предавшийся Тьме Джайлз мог оказаться страшным оружием в Её руках, и .. как бы ни ужасно это звучало, Инквизиция в данном случае имела все основания спешить.

Я понимаю, дорогие друзья, долгие годы противостояния со святыми братьями не могли не наложить отпечатка на ваше восприятие случившегося. Но призываю вас подойти к происшедшему не с мерками обычных смертных, не в терминах возмездия и отмщения. Мы предпринимаем тактическое отступление - с тем, чтобы выиграть главную битву. Тем не менее могу уверить всех собравшихся здесь, что ваш гнев мне полностью и совершенно понятен. Я тоже человек, и мне тоже доводилось терять друзей. Тем более горько, когда.. когда происходит такое...

Голос Анэто чуть дрогнул. Кицум презрительно усмехнулся - маг был хорошим актёром, но у него за плечами не было нескольких десятков лет в Серой Лиге, когда смерть идёт за тобой каждый день, каждый час и выживают только лучшие из лучших.

– Теперь я готов слушать вас, - раздалось тем временем.
– Господа маги, я прошу - гневные филиппики произносить не надо. Не надо называть меня соглашателем и предателем. Не надо говорить, что я торгую жизнями моих учеников, - а ведь, не забывайте, Джайлз был магом Воздуха, магом одной с мною стихии, и для меня это во многом вопрос и личной чести. Не надо гнева, господа маги. У вас будут возможности ответить мне, если вы считаете мой поступок низостью. Белый Совет - не диктатура. Если большинство магов, как вам прекрасно известно, выступит с заявлением, что Анэто не достоин больше занимать сей пост, - я покину его в полном соответствии с Уложением. Ещё раз я не диктатор, не тиран и не властолюбец. Я всегда буду готов служить Свету неважно, в каком качестве. Если потребуется - рядовым лекарем на поле битвы. Когда-то, - Анэто позволил себе лёгкий смешок, - я именно с этого начинал. Учеником лекаря... Впрочем, сегодня у нас не вечер воспоминаний. Я готов слушать вас, друзья и соратники.

Скрип стула, негромкое бульканье воды. И затем - вздох, шелест тяжёлого плаща. Поднялся кто-то из сидевших.

– Милорд ректор, вы, наверное, не помните меня...
– произнёс густой низкий бас.
– Я...

– Отчего ж, - быстро вставил Анэто.
– Диргон из Амфали, стихия Воды. Вышел из стен Академии пятнадцать лет назад, прославился добросердечием, благотворительностью и своей помощью бедным. Уже дважды избирался главой городской гильдии магов Эгеста. Говори, Диргон. Я слушаю.

– Благодарю вас, милорд. Вы всё сказали правильно, умно и хорошо, но... Милорд, более всего на свете я ценил свободу мыслить, верить и говорить по велению собственного сердца. Да простит меня достопочтенная миледи Мегана, я не являюсь ярым приверженцем Церкви Спасителя...

– Не вижу, отчего это должно мешать нам, - вмешалась Мегана.
– Я не столь хорошо знаю тебя, почтенный Диргон, но скажу - к вере никого нельзя принудить силой, Спаситель сам знает, когда душа каждого должна повернуться к нему... поэтому продолжай, пожалуйста. Вопросы веры сегодня не обсуждаются.

– Благодарю достославную хозяйку Волшебного Двора, - ответил маг по имени Диргон.
– Миледи Мегана, милорд ректор, я, как уже было сказано, имею честь возглавлять гильдию магов в сем славном граде. Поэтому то, что я сейчас скажу, будет не только моими словами. Как только я достигну отведённых мне границ, после которых начнутся уже только мои собственные мысли и чувства, я немедля уведомлю высоких гостей. Итак, в первую очередь я хотел бы спросить: что делать нам, магам Эгеста, если после казни нашего несчастного собрата схожие обвинения будут предъявлены другим? Далеко не все маги ходят в храмы Спасителя, думаю, это ни для кого не секрет. Всегда найдётся, в чём обвинить вольнодумца, было б только желание. Что нам делать тогда, милорд ректор?.. Миледи Мегана?..

– Драться!
– с неожиданной резкостью и горячностью вдруг выкрикнула Мегана.
– Служители Спасителя не должны запятнать себя гнусной борьбой за власть. А если кто-то из святых братьев забудет свой долг и на самом деле попробует использовать трагедию Джайлза для того, чтобы утвердить своё главенство не только над церковными, но и над светскими делами... тогда драться!.. И я, Мегана, ревностная последовательница Спасителя, сама скажу первая - не ставьте знак равенства между Ним и его служителями. Если, к примеру, завтра инквизиторы явятся в твой дом, почтенный Диргон, - надо дать им бой. Они только позорят своё высокое предназначение и пятнают белые ризы добра и правды.

Собрание отозвалось на яростную тираду Меганы смущённым ропотом. Очевидно, никто не ожидал от неё подобных речей.

– Джайлз был исключением. Тем печальным и страшным исключением, которое только подтверждает правило. Слишком велик соблазн для некоторых ретивых братьев попытаться теперь принудить свободное сообщество магов к повиновению, - продолжала тем временем хозяйка Волшебного Двора.
– Мы не можем этого допустить. И не допустим, будьте уверены. Именно это мы и сказали святым братьям здесь, в Эгесте. Некромант Неясыть - один. Нельзя, чтобы завтра, к примеру, по обвинению в пособничестве ему оказались бы схвачены свободно мыслящие чародеи в местах, где он либо вообще никогда не был, либо, как здесь, в Эгесте, оказался всего на несколько часов. Договор нерушим. Если Инквизиция попытается в нарушение его статей через голову Белого Совета схватить кого-то из членов нашего братства - право и святой долг всех носителей посоха дать этому отпор всеми доступными средствами. Включая боевую магию, - последние слова Мегана произнесла таким жутким голосом, что даже Кицуму стало не по себе.