Чтение онлайн

Все это время я улыбалась, а к груди прижимала так и непочатую бутылку коньяку.

Сказать, что мне было весело, – не сказать ничего. Мне было хорошо так, что не с чем сравнить.

Я оставила в Москве серую погоду, плохое настроение и вредного кота, а также годичной давности напряженность и усталость. Прямо вот впервые в жизни мне удалось улететь от самой себя и одновременно прилететь к самой себе.

Поэтому я почти приплясывала, когда вышла из аэропорта на улицу. Тот факт, что я тут затерялась, делал меня еще более свободной. Ну и невидимой.

«Хочу – уеду не туда и заблужусь еще больше, – подумала я. – И может быть, обнаружусь у моря».

Коньяк в бутылке плеснул, чемодан наехал на ногу, и в кустах возле входа я обнаружила седовласого мужчину, который что-то делал с ноутбуком.

– Вы не могли бы мне помочь? – нисколько ни в чем не сомневаясь, сказала я по-русски.

– Мог бы, – сказал он тут же и представился: – Миша.

– Юля. У меня не работает телефон. Совсем. И меня ждет подруга в Иерусалиме. Я не помню ее номер. Что мне делать?

– Дайте вашу сим-карту, – сказал Миша, будто всю жизнь тренировался, – сейчас мы все решим.

Я вот сейчас, когда писала, только что поняла, какое у меня тогда было состояние. Я вообще ни о чем не думала. Впервые в жизни.

Миша вставил сим-карту, в набранных номерах высветился Алискин телефон, и я закричала в трубку:

– Я приехала! Звоню с чужого номера! Мой мобильный не работает! Пусть Рома ищет меня в кустах возле аэропорта!

– Ты одна в кустах? – помолчав, сурово спросила Алиса.

– Я не одна! – закричала я.

– Я так и знала, – помолчав, сурово сказала Алиса. – Стой там и не двигайся.

Я зачем-то быстро отключилась, а Миша зачем-то быстро вытащил мою симку, вставил свою и запричитал:

– Ой! Я забыл свой пин-код! Теперь я тоже не могу включить телефон!

После этого мы с ним немедленно сели рядышком, закинули ногу на ногу и закурили.

– Я из Натании, – сказал он, и мы пожали друг другу руки, – приезжайте ко мне в гости, я покажу вам море.

В этот приятный момент на меня из кустов вышел Рома.

В руках он держал охренительный кусок картонки, на котором было бледно, но крупно написано «ЮЛЯ», и воздушный шарик с ушами, вздымающийся ввысь.

– Как ты могла пройти мимо такого? – не здороваясь и даже не знакомясь, закричал он, потрясая картонкой и шариком.

– Рома! – закричала я, и вскочила, и бросилась ему на грудь, отпихнув картонку. – Это ты?

Вы не думайте, я не просто так кричала. Я его случайно добавила в друзья сутки назад, перед отлетом и полночи, покатываясь от смеха, читала его Живой Журнал. На юзерпике был он собственной персоной. Вернее, в кустах возле Бен-Гуриона я обнаружила знакомый оживленный и ругающийся юзерпик. Так будет точнее.

Я хватала его за руки, а он потащил мой чемодан прочь из кустов, и я обернулась и помахала Мише из Натании, и мы снова пошли в аэропорт, и я хихикала, потому что Рома говорил:

– Юль, ты не знаешь, где я оставил свою машину? Я вот ни черта не помню! О, лифт, заходи, заходи! Кажется, нам надо куда-то подняться, но не исключено, что и не надо!

Я зашла, мы поехали вверх, в лифте из динамиков что-то сказали строго женским голосом на иврите, Рома спрашивал:

– Что она сказала? Ты не расслышала? Черт, я совсем не помню, где моя машина! Ты не против, если мы ее поищем? Выходи! Нет, не здесь! Вот здесь! Или здесь? Прямо! Нет, не помню… Юль, ты не помнишь? Все-таки направо! Я не помню, как она выглядит! О, вот она!

Я сгибалась пополам от смеха. Коньяк булькал. Рома катил чемодан. Я была не против еще заблудиться. Меня должен был встретить именно вот такой Рома – с ним я могла не притворяться разумной девушкой, а просто хихикать и продолжать быть ужасно расслабленной.

Мы сели в машину и поехали под его ворчание:

– Я не помню, как отсюда выезжать! Направо? Налево? А ты не помнишь?

На дороге он разогнался. Мы ехали между холмами. По пути нам встречались большие синие указатели, надписи на которых были заклеены огромными кусками коричневого скотча. Указатели стояли на каких-то недостроенных дорогах.

– Рома, почему они заклеены?

– Юль, они еще сами не решили, куда будут строить дорогу. Решат – напишут. Что ты будешь слушать из музыки? Французский шансон? А ничего, если я включу джи-пи-эс? Ничего? Он у меня матерится…

– Куда ты херачишь, мудак?! – темпераментно ругался Ромин навигатор. – Тебе прямо сейчас, прямо, я сказал! Через триста метров фигачь налево!

– Налево? – кипятился Рома. – Налево нет дороги, идиот!

Так они ругались всю дорогу.

Мы приехали в Иерусалим прямо к резиденции премьер-министра. Я настаивала на том, что нам надо въехать за шлагбаум, но за шлагбаум нас не пустили. Как потом выяснилось, Рома спросил у охраны на иврите, здесь ли живет Тушка. Как на иврите «Тушка» (это Алисино прозвище в Интернете, в честь имени ее кошки), он не знал и говорил «тельце».

Охранники не знали, здесь ли живет еще чье-то тельце, кроме тельца премьер-министра, а я не знала иврита, а Алиса быстро-быстро, непонятно на что надеясь, легла спать, и мы, тыча пальцем в темные дворы и споря, едва нашли ее дом, и пошли вверх по ступенькам, и позвонили, и Алиса проснулась, и открыла нам дверь, и долго подозрительно разглядывала меня, но я быстро пробежала мимо нее на кухню и плотно умостилась, и наконец-то налила себе коньяку.

Сказать, что я чувствовала себя как дома, – ничего не сказать, мне непонятно было другое – где я шлялась все это время?

И у нас завязался разговор, во время которого мы всхохатывали и ели шоколад, и Алиса была в порнографических девчачьих гольфах чуть выше колена, и, если бы я ее не знала, я бы подумала, что она коварная соблазнительница, но я ее знала и знала, что она это для тепла, и сверху гольф у нее были валенки, но эту подробность мы опустим.

Рома сидел между нами, и у меня было ощущение, что я как-то его тоже давно знаю, и я даже тыкала его в плечо в особо смешных местах, и он несколько раз тихо спрашивал в никуда: «А где у тебя туалет, Алиса?» – но мы так хохотали, что плохо реагировали и не отвечали.

В какой-то момент мы обсуждали города и древнюю архитектуру, Париж, Рим, Иерусалим, и Рома громче спросил:

– А что ты скажешь про туалет, Алиса?

И Алиса наконец-то услышала и задумчиво сказала:

– В Древнем Риме была неплохая канализационная сеть.

Я сползла со стула от смеха, а Рома таки пошел и сгинул во тьмах Алискиной квартиры, а потом вернулся, и мы допили вино, он уехал, а мы с Алиской посмотрели друг на друга, и я угрожающе сказала:

– Но-но! По утрам мы будем бегать, ясно? И покажи своих двойняшек!