Чтение онлайн

Альтвиг послушался, аккуратно переступая через разбросанные по дороге кости. Помимо демонов он находил животных — собак и котов, — и птиц. Одна, непривычно яркая и крупная, разбилась об осколок оконного стекла, и к стене из сосновых досок прилипли синие перья.

— Что тут произошло? — полюбопытствовал парень, отгоняя от себя мысли о возможном состоянии Рикартиата. — Война?

— Да нет, — рассмеялся Шейн. — Демоны уже давно ни с кем не воюют. На своей территории, я имею в виду, — уточнил он, поймав растерянный взгляд храмовника. — Они предпочитают бороться на земле врага. А сюда кто-то случайно принес чуму. Высшим на подобную мелочь наплевать, а поголовье низших изрядно выкосило. Выжила, насколько я помню, всего одна пара счастливчиков, и та потом нашла свой конец в какой-то харчевне.

— Но, — поразился Альтвиг, — почему в городе просто не убрали? Можно похоронить павших… на худой конец — сжечь, и снова обосноваться поближе к выходу!

Повелитель посмотрел на него с сочувствием.

— Ты не улавливаешь сути, — пояснил он. — Высшие демоны не станут хоронить низших. Им все равно. Благородных шэльрэ не так уж много — гораздо меньше, чем Богов, — и в Аду места для них хватает. Заброшенный ярус тут не один, а те, что заселены, не заполнены. Большинство чистокровных демонов погибло во время войны с Небесами, а те, что выжили, не беспокоятся о глупостях вроде трупов.

— Ты прав, — согласился храмовник. — Не улавливаю. Причем абсолютно.

— Это доказывает, что ты — человек, а не шэльрэ, — пожал плечами седой. — Мы пришли. Возьми меня за руку и приготовься защищаться.

— Нет необходимости. — Из-за угла вышел всколоченный Шэтуаль. На его губах переливались бликами капли крови. — Я накрою вас куполом.

— Смотрите-ка, — сощурился Шейн. — Его светлость все-таки решил помочь.

Инкуб приподнял брови:

— Человеку в Нельноте не выжить — даже при наличии колдовского дара. Но если вы хотите попробовать…

— Не хотим, — открестился повелитель. — Проведите нас.

— Совсем другой разговор.

Незваных гостей Ада вновь захлестнул портал, но на этот раз он был куда мощнее и — что удивительно — мягче. Шэтуаль вынес своих спутников на неприметную улочку в тени балконов. Над крышами тут же зашуршали белые маховые перья, и тройка серафимов с воем впечаталась в полупрозрачный щит.

— Привет-привет! — инкуб дружелюбно им помахал. — Как дела? Я надеюсь, господина Рикартиата вы еще не убили?

Ответом для него послужил смех. Звенящий, радостный, пробирающий до костей. Серафимы веселились, пронизывая демона и людей равнодушными, пустыми взглядами.

Альтвиг, не говоря ни слова, бросился к центру города — туда, где небеса подпирала Башня.

— Рикартиат! — отчаянно звал он. — Рикартиат! Рик!

Шейн молча побежал за ним, а Шэтуаль позволил себе задержаться и вытереть рукавом кровь. Поведение шестикрылых тварей давало понять, что ландарского наследника, скорее всего, уже нет в живых. Значит, Амоильрэ выиграл, и оспаривать его победу бессмысленно.

Но храмовник такой рассудительности был лишен. Или нет: он ею обладал — до того, как встретил еретиков, до того, как осознал, что они стали его друзьями. И вот теперь он мчался по Нельноту — безжизненному, как одиннадцатый ярус, разве что без трупов на каждом шагу.

Первые лестничные пролеты центральной Башни покрывали вмятины и дыры. Серафимы разбили древний, наполненный колдовством камень, и вбили в него цепи — тяжелые, темные, способные удержать не то что одного человека — сотню людей. Неподвижный Рикартиат казался несуразно маленьким и хрупким для подобной доли железа.

Он лежал на земле, зажимая пальцами рваную рану в левом боку. Ее близнец расположился у него в груди, и сквозь грязные лохмотья плоти проглядывали ребра — молочно-розовые и жуткие. Альтвиг без колебаний опустился в алую лужу, взял менестреля за локоть и потряс.

Никакого результата.

— Рикартиат, — пробормотал парень. Пробормотал, сам того не желая, потому что было совершенно ясно: друг давно мертв.

Но менестрель дернулся, открыл зеленые глаза — глаза цвета окиси хрома, что бы это ни значило, — и посмотрел на храмовника. Улыбнулся, отчего ссадина на подбородке разошлась и начала кровоточить, и попросил:

— Принеси, пожалуйста, Хайнэсойн.

— Нет необходимости, — повторил Шэтуаль, невесть когда догнавший Альтвига. В руках он вертел красивый, покрытый серебряным узором револьвер.

— Зачем он тебе? — спросил храмовник. И помотал головой: — Сражаться уже не надо. Мы вынесем тебя на поверхность, обратимся к хорошему лекарю, и…

— Нет, — голос Рикартиата, и без того слабый и тихий, сорвался. — Не вынесете.

— Почему?

— Мне осталось не больше часа. Гляди.

Менестрель не мог указать на небо, но Альтвиг догадался обо всем сам. Вверху, едва не касаясь шпиля центральной Башни, горел золотом часовой механизм.

— Пятьдесят шесть минут, если быть точным, — оценил инкуб. И расплылся в улыбке: — Пятьдесят шесть минут мучений. Готов? Я надеюсь, тебе достаточно больно?

— Чудовище, — выдавил Рикартиат. И снова обратился к другу: — Альтвиг, убей меня, пожалуйста.

Храмовнику показалось, будто он падает в бездонную пропасть.

— Что? — глупо переспросил он. — Убить? Ты сошел с ума? Дома тебя ждет Илаурэн, она вся извелась. Кроме того, ты ведь мечтал о мире без инквизиции, о свободе магии… и написал столько новых песен… ты не можешь вот так просто сдаться! Не можешь поверить каким-то идиотским часам! Слышишь меня?!

Менестрель сомкнул веки. На его лице отразилась жалкая попытка скрыть, сколько боли причиняет каждая чертова секунда.

— Он прав. — Шейн застыл за спиной Альтвига и выглядел, словно каменная скульптура. Ни единой эмоции. — Мы не в силах его спасти.

— В силах! — закричал парень. — Еще как в силах! Если вы все перестанете притворяться, что это конец, и поможете мне его поднять…

— Перестань, — велел повелитель. И принял протянутый инкубом револьвер. — Отойди.

— Да это же бред собачий! — Храмовник вскочил и закрыл Рикартиата своим телом. — Я тебе не позволю!

— Все, что ты сейчас делаешь — это заставляешь его страдать дольше необходимого.

— Альтвиг, — тихо произнес Мреть. — Альтвиг. Знаешь, как эльфы говорят? Hinne na lien. Hinne na lien, когда им приходится… — он подавился кровью и закашлялся, а потом с трудом добавил: — приходится прощаться.

— Ты… — парень обернулся, подставляя револьверу спину, и дико заорал: — Ты идиот! Идиот, кретин и придурок! Я наконец-то сумел тебя отыскать, я выяснил, кем был раньше, я нашел дом, который действительно стал моим домом! А ты… ты…