Чтение онлайн

«А вдруг тебя обманывают?» — прогремел в голове голос отца Еннете. Парень скривился. Этот фрагмент прошлого и сделанный вывод — безоговорочное доверие вредит в первую очередь тебе, — не подходили под ситуацию с Мретью. Детали одной картины легко складывались. Да и менестрель не просил Альтвига поверить. Ему было все равно. Он знал, что не ошибается.

Рикартиат оказался легок на помине. Задумавшись, инквизитор прекратил вслушиваться в тишину, и осторожный стук застал его врасплох.

Парень помотал головой. Остатки мыслей не вытряслись.

— Альтвиг, ты там? — полюбопытствовал Мреть. — Можешь мне помочь?

— Могу, — растерялся тот. — А что случилось?

Он впустил менестреля в комнату. Рикартиат огляделся, улыбнулся трупикам мух и уселся на край кровати. В руках он держал книгу и желтый исписанный листок.

— Ты слышал песню про небесные корабли?

— Угу, — подтвердил Альтвиг, вспомнив Витоль.

— Я нашел ее продолжение, — гордо сообщил Мреть. И смущенно почесал затылок: — Но перевести не могу. Плохо понимаю староприбрежный.

— А-а-а, — с умным видом протянул инквизитор. Язык Морского Королевства он изучал — больше зрительно, чем на слух, но все же. — Хорошо. Давай попробуем.

Рикартиат просиял. Альтвиг сел рядом с ним, принял книгу и уставился на четыре корявых строфы. Тот, кто их вывел, пользовался дешевыми чернилами мутно-синего цвета. Да и вообще не особо старался — страница пестрела кляксами, разводами и прилипшими кусочками листьев. Порой диву даешься, какими неаккуратными бывают люди.

— Вот здесь — «ты далеко, но я ощущаю тебя на расстоянии вытянутой руки», — перевел инквизитор. — Дальше — «мы закрываем глаза и видим небесный свод».

— А где тут «словно»? — не понял менестрель.

Альтвиг подчеркнул нужное слово пальцем:

— «Haallen».

— Ага. Минуту.

Рикартиат торопливо записал первые строки.

— Дальше.

— «У меня под ногами — речное дно, у тебя — морское», — пробормотал инквизитор. — А это я не могу разобрать. Смотри, тут — «etta nae». Ожидание… нет, скорее ожидать. А тут «okrae keralle». Спать… или находиться во сне?

— Удобно, — фыркнул менестрель. — И подождал, и отдохнул. Я всегда так поступаю.

Альтвиг рассеянно улыбнулся, продолжая изучать текст.

— Лучше не будет.

— Неважно, суть я уловил. Хотя потом тоже какой-то бред, — нахмурился Рик. — «Tante» — это, если не ошибаюсь, мозг. «Loaka» — больной, а «shietara»…

— Чужой, — продолжил инквизитор. — Забавно выходит. Чужой больной мозг? А вот еще «hasal», оковы.

Перо Мрети заскребло о лист. Зеленые глаза сощурились.

— Значит, приукрасим. Это не сложно. Берем первые две фразы, складываем… ну, например, так: «Наша связь — на уровне вытянутой руки, стоит только закрыть глаза и представить небо. Под моими ногами — песчаное дно реки, под твоими ногами бушует морская пена».

— Сразу видно — перевод вольный, — улыбнулся Альтвиг.

Менестрель рассмеялся:

— Нормально все. Главное, чтоб на музыку лег.

— А ты ее еще не написал?

— Зачем? — изумился парень. — А, в смысле новую? И в мыслях не было. Я хочу подогнать строки под прежнюю, из «Небесных кораблей». Создать единое целое из первой и второй песен.

Инквизитор приподнял брови.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Рикартиат и вернулся к староприбрежному варианту. — Хм… если честно, эта строфа мне не нравится. И так понятно, что кто-то где-то кого-то ждет. На кой черт усложнять? Пропустим ее. Возьмем следующую…

Альтвиг озадаченно моргнул. До сих пор он считал песнопевцев безгрешными. Живут, приносят в мир музыку, собирают со слушателей монеты… но о том, что до принесения они эту музыку коверкают на свой лад, парень даже не догадывался.

Мреть тем временем продолжал:

— «Hatalie na el» — «Я не помню». Потом «тебя», «она», «отобрать»… О, есть еще «зачем». Получается: «я не помню, зачем она тебя отобрала». А здесь… э-э… не подскажешь, что это за слово?

Инквизитор вздохнул.

— «Grarte» — мстить, «klarrene» — плакать.

— Ага, спасибо. Черт… — Рикартиат потер переносицу. — Сейчас я… а-а-апчхи!

— Будь здоров.

— Пчхи!

— Будь.

— Пчха-а!

— Здоров, — закончил Альтвиг.

— Еще раз спасибо, — прогудел менестрель. И пожаловался: — Если я заболею, Илаурэн меня убьет. Я должен был родиться медведем и впадать в спячку зимой. Ты не подумай, я люблю холод, снег и ледяные наросты. Но здоровье у меня хлипкое.

Он снова чихнул, едва не уронив книгу. Инквизитор подхватил ее на лету, устроил у себя на коленях.

— Сиди уж, хлипкий.

Рикартиат вымученно улыбнулся.

— Вот эта строка — «я не помню, зачем она тебя отобрала», а эта — «я не помню, почему она мстит и почему не плачет». Дальше… эй, ты чего?

— Оттуда ни черта не видно, — ответил менестрель, посмевший использовать плечо Альтвига, как точку опоры. — Жалко тебе? Я не тяжелый.

— Толкнешь меня — удавлю, — пригрозил тот.

— Хорошо. Продолжай.

Инквизитор представил, будто Мрети нет рядом, и невозмутимо перевел следующий фрагмент. И следующий. И следующий. А когда от песни ничего не осталось, он принялся рассуждать, как лучше соотнести получившиеся фразы с изначальными. Отыскал несколько рифм, с восторгом предложил их Рикартиату… и обнаружил, что тот спит. Картина забавная: менестрель согрелся благодаря Альтвигу, и им тут же воспользовалась серая полосатая кошка, забравшись на руки и счастливо урча.

— Действительно удавить тебя, что ли, — пробормотал инквизитор. — Ты нагл, как сам Сатана.

Но исполнять задуманное он, конечно, не стал. Осторожно отобрал у спящего менестреля перо и пергамент, заметил, что набросок начала заплыл чернилами. По кусочку вспомнил его, переписал, присовокупив последние строфы — в том виде, в каком сложил их самостоятельно:

К утру Рикартиат совсем скис. Чихание сменилось кашлем и насморком, веки покраснели и не позволяли полностью открыть глаза. Парень бродил по дому, словно призрак, и терпел упреки Илаурэн.

— Догулялся, да? Теперь, небось, жалеешь? Ага! Больше ходи посреди ночи, в мороз, по форту!

— Да ну тебя, — обиделся менестрель. — Сама постоянно ходишь, а мне нельзя?

— Нельзя! — подтвердила девушка. — Верно я говорю, Альтвиг?

Инквизитор промолчал. Обращаться к нему по имени эльфийка начала без предупреждения. Из ее уст он предпочел бы слышать «святой отец». Узрев бледного Рикартиата, которого, кажется, могло сбить с ног даже легчайшее дуновение ветра, Илаурэн так обозлилась, что попадаться ей побаивался даже господин Кольтэ. После обеда он ушел, прихватив жену, и оставил младшее поколение разбираться между собой. Мрети надоело поддакивать возмущенным речам, и он заперся в комнате. Зарылся под три одеяла, провалился в тревожный сон. Даже со второго яруса Альтвиг различал его сбивчивое дыхание.