Чтение онлайн

Польщённая журналистка отвлеклась от посторонних размышлений и отправилась на Ильинку проходить собеседование. Ей доводилось бывать на официальных мероприятиях и в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца, и в Екатерининском зале Сенатского; по сравнению с ними здание администрации президента совсем не отличается пафосностью. Потёртые паркетные полы, массивные деревянные двери с бронзовыми ручками, крашеные щелястые оконные рамы, длинные полутёмные коридоры. Тем не менее, Кореанно испытывала едва ли не большее волнение, чем от посещений Кремля. Раньше она приближалась к цитадели власти со стороны, теперь проникала в её чертоги почти как свой человек.

В приёмной ждать долго не пришлось, и вскоре она уже входила в кабинет Антонова. Хозяин радушно улыбался, встретил её стоя и пожал руку, не слишком сильно стиснув пальцы, предложил сесть.

— Может, хотите чай? Кофе? Сок?

— Нет, спасибо. Ничего не надо.

— Догадываетесь, зачем я вас пригласил? — поинтересовался Антонов, бесцеремонно разглядывая гостью.

— Зачем же догадываться — вы сами сказали, для собеседования.

— Но я ведь не уточнил, о какой работе идёт речь.

— В пресс-службе, конечно. Я ведь ничем другим, кроме журналистики, никогда не занималась.

— Хорошо, а на какую должность в пресс-службе?

— Не берусь судить. Честно говоря, я никогда не интересовалась её штатным расписанием.

— Тем не менее, вы же сталкивались по работе с нашими сотрудниками?

— Безусловно, и не раз. Но не хотела бы гадать. Вы хотите меня удивить?

— Думаю, вы удивитесь. Я предлагаю вам место пресс-секретаря.

Юля действительно удивилась. Даже в своих тщеславных надеждах она не рассчитывала занять пост, оставленный её лучшим врагом Вороненко. Разумеется, работа в пресс-службе президента представляет собой прямую противоположность журналистике. Не вскрывать язвы, а скрывать их, и стараться представить власть в лучшем свете, чем её видит общество. Странное занятие для взрослого человека, и, если хорошенько подумать, никому не нужное.

— Пресс-секретаря? Вы не шутите?

— Я редко бываю настолько серьёзен, как сейчас. Вы удивлены?

— Ещё как! Почему вы хотите предложить эту работу мне?

— Есть причины. Наверное, вы думаете сейчас, что я предлагаю вам перейти линию фронта и сдаться врагу?

— В некотором смысле, — игриво пожала плечами Юля. — Во всяком случае, ваше предложение неожиданно. Я думаю, найдётся много более опытных людей… Почему я?

— Я обсуждал с Игорем Петровичем вопросы основных назначений, и мы оба согласились, что пресс-секретарь должен уже одной своей личностью символизировать открытость администрации. Вы, наверное, сравнили себя с Вороненко, поэтому и удивились?

— Возможно. Слишком уж разительный контраст.

— Вот именно! Я и хочу поразить общественность разницей в образе. На место бывалого советского партаппаратчика приходит представитель нового поколения. Молодая, энергичная девушка с внушительным для своего юного возраста опытом работы в журналистике. К тому же миловидная, не буду скрывать очевидного.

— Миловидная? Надеюсь, вы не по внешности кандидатов отбирали?

— Нет, конечно. Отношения с общественностью — одна из важнейших функций. Первым критерием при отборе мы считали авторитетность. Журналисты и простые люди должны верить словам пресс-секретаря президента. Внимать ему, как оракулу, уже никто не будет, но можно и нужно уйти от априорного отторжения любой официальной информации.

— И сколько человек вы перебрали, пока добрались до меня?

— Я не веду подсчётов. Вы непременно хотите быть первой в списке? Согласитесь, ваша слава ниспровергателя авторитетов не могла не насторожить нас. Я предлагаю обсудить основные принципы вашей предполагаемой работы. Вы можете здесь и сейчас сформулировать ваши подходы?

Юля растерялась. Она шла на собеседование беззаботно, довольная самим приглашением, и ни на минуту всерьёз не задумалась о возможности своей работы на заметной должности. Изредка только мелькали смешные мысли о начале впечатляющей карьеры, но она им только улыбалась. В основном она представляла себе возможные обязанности как необходимость целыми днями изучать содержание всевозможных СМИ и готовить обзоры примечательной информации. Подобная перспектива не вызывала энтузиазма, поэтому Кореанно собиралась побороть в себе мелкое тщеславие и отказаться от любого мыслимого предложения. Но предложение оказалось немыслимым, и она замешкалась на неприлично долгое время.

— Честно говоря, я не готова ответить на ваш вопрос. Не думала его услышать.

— Понимаю и не тороплю. Обдумайте хорошенько наше предложение, а через недельку соберёмся уже вместе с Игорем Петровичем, и вы изложите свои соображения.

— С Саранцевым? — чуть испуганно воскликнула Юля.

— С президентом, — подтвердил Антонов. — Вам хватит этого времени?

— Хватит. Наверное. Он встречается со всеми кандидатами?

— Нет, только с прошедшими первый этап.

— Хотите сказать, я его прошла?

— Именно. Вы удивлены?

— В общем, да. Мы же с вами ничего не обсудили. Я просто не понимаю, почему, как вы утверждаете, я удачно прошла собеседование.

— Вы ожидали анкету из пары сотен вопросов?

— Да, что-то в этом духе. Вы меня практически берёте с улицы.

— Так уж и с улицы! Вы достаточно известный человек.

— То есть, ФСБ и ФСО уже знают обо мне всё необходимое?

— И это тоже. Требования безопасности никто не отменял. У спецслужб ведь нет возражений, так какая вам разница? Вы зарекомендовали себя человеком ответственным и бесстрашным, не склонным к авантюризму. И, разумеется, бесконечно далёким от преступной среды. Перечисленные качества плюс талант делают вас отличным журналистом. Осталось только определиться с вашим отношением к нашему предложению.

— Вы же не станете утверждать, будто я единственная звезда на небосклоне отечественной журналистики? Так почему же именно я?

— Вы в наибольшей степени отвечаете моим представлениям о качествах пресс-секретаря президента.

— Что же это за качества?

— Частично я о них уже рассказал, а в остальном — руководствуюсь инстинктом бюрократа.

— Существует такой инстинкт? Наверное, он сильно облегчает вам жизнь.

— Думаю, облегчает. Я вижу надёжных людей с первого взгляда. Хотите — верьте, хотите — нет. Меня невозможно обмануть. Я увидел вас по телевизору и сразу понял, что вы не сдаёте свои источники, не торгуете информацией и не джинсуете. Но при этом не забываете держать руки на горле противника.

— Но я же всеми силами стремилась испортить жизнь Покровскому и его людям.

— Замечательно, ещё один аргумент в вашу пользу.

— Почему? Они с Саранцевым ведь… партнёры.

— Прежняя администрация ушла, теперь в Кремле — мы, и защищать своих предшественников не намерены. К сожалению, общество пока не приспособлено к демократическим процессам смены власти. Мол, если новый президент не обещает посадить старого в тюрьму, значит они суть тайные сообщники.

— Не такие уж и тайные. Саранцев ведь — человек Покровского, здесь нет никакого секрета. Он его вырастил под своим пристальным наблюдением, ещё с Новосибирска.

— Вы говорите лишь о внешней канве. Институционально президент — фигура самостоятельная, даже в партии не имеет права состоять, и политику он строит, исходя из интересов большинства населения, а не групповых запросов.

— Извините, Сергей Иванович, но мы подошли к критической точке разговора. Ни за что в жизни я не произнесу публично вашей последней фразы.

— Потому что считаете её лживой?

— Нет, потому что её сочтут лживой очень многие.

— А вы сами?

— Я научилась думать о правде и лжи как об абстрактных категориях. Никто никогда не знает, как их различить, но ни в коем случае нельзя вносить ясность.