Чтение онлайн

Внезапно он перестал вырываться. Его свободная рука сжалась в странном жесте, и по его доспеху пробежали слабые синие прожилки энергии. Холод, ледяной и пронизывающий, ударил от него волной. Обморожение, чары!

Я отдернул руку, но было поздно — пальцы онемели. Он воспользовался этим, чтобы выскользнуть из-под меня и откатиться. Поднимаясь, он вытянул руку, и его палаш, валявшийся в метре, сорвался с места и влетел прямо в его ладонь.

Мы стояли друг против друга, оба тяжело дыша. На его кирасе осталась вмятина от моего удара, моя рука медленно оттаивала, посылая мурашки боли.

Система напоминала: 00:21:05. Где-то внизу ревел босс и гремели выстрелы. Здесь же, на крыше, воцарилось хрупкое, напряжённое равновесие. Он понял, что я не отступлю просто так.

— Ты не можешь уйти, — сказал я, медленно выпрямляясь и покачивая онемевшей рукой, чтобы вернуть чувствительность. — Ты будешь моей игрушкой.

Мой монолог прервал сухой, отрывистый хлопок. Не выстрел, а звук каблука по бетону. Я плюс-минус понял, кто явился. И, судя по едва заметному сужению зрачков эльфа, он его тоже понял.

Из тени вентиляционной шахты вышли они. Две фигуры в чёрном, двигавшиеся в идеальной синхронности, будто одно целое, размноженное в зеркале. Явно сестры. Охотницы S-ранга. Та самая девушка с изогнутыми клинками и её напарница с тесаками.

Они шли не спеша, без суеты, блокируя путь к технической лестнице. Их появление было настолько внезапным и тихим, что казалось, будто они стояли здесь всё время, просто мы их не замечали.

— Обстановка проясняется, — произнесла та, что с клинками. — Цель номер один — эмиссар Разлома. Цель номер два… — Её взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по мне, — Охотник. Не мешайся, — обратилась она ко мне.

«Вот блин, — промелькнуло у меня в голове. — Лучше бы они вообще не приходили».

Эльф, кажется, пришёл к схожему выводу. Он замер, его взгляд мгновенно просчитал углы, дистанции, расстановку сил. Теперь он в центре треугольника, и каждая его вершина жаждет его смерти по своим причинам. Мои шансы только что не то чтобы выросли, а скорее приобрели привкус полного бардака.

Эльф, Аранис, сделал то, чего я никак не ожидал. Он слегка наклонил голову, и на его обычно каменном лице появилось нечто, отдалённо напоминающее намёк на сардоническую усмешку. Он посмотрел на сестёр, потом на меня, и медленно, слишком медленно для ситуации, вложил палаш в ножны на бедре.

— Интересно, — произнёс он, и его голос прозвучал так, будто он комментировал погоду. — Три хищника. Один дикий, два… выдрессированных. Вы хотите меня. Он хочет меня. Но он хочет меня целым, а вы — мёртвым. Только вот, они видят в тебе угрозу, дикарь! Ты умрёшь!

Сестры обменялись беглым взглядом, видимо их удивило, что они услышали «голос». Ведь они явно не понимали, о чём речь, и не могли понять.

— Стойте там, — рявкнул я и… рванул не на эльфа, а вбок, к груде старых покрышек, валявшихся у парапета. — Он мой!

Думаете, они послушали меня?! Ха! Нет! Они меня атаковали!

В ту же секунду пространство, где я только что стоял, вспороли две серебристых дуги — сестра с клинками атаковала с немыслимой скоростью, а её напарница мощным взмахом тесака перекрыла мою потенциальную траекторию отхода. Они работали как часы: одна фехтовала, вторая рубила с плеча, ломая ритм и защиту.

Эльф же, вместо того чтобы воспользоваться моментом и сбежать, отступил ровно на два шага, заняв позицию у трубы, которую я повалил ранее. Он наблюдал. Стоял, скрестив руки на груди, будто зритель в первом ряду на самом идиотском в мире гладиаторском бою. На его лице читалось отстранённое, почти научное любопытство.

Мне пришлось забыть про изящество. Я нырнул под сокрушительный удар тесака, от которого бетон крошился, и отполз за вентиляционный блок. Клинки просвистели в сантиметре от моей головы, оставив на металле глубокие царапины.

— Эй, красотки! — крикнул я, выскакивая с другой стороны и швыряя в сестру с тесаком какой-то обломок. — Может, вы свалите? А?! Я охотник, я типа свой!

— Наш приоритет — эмиссар, — как заезженная пластинка, повторила первая, её движения не потеряли ни капли точности. — Ты вмешался в зону зачистки внизу, затем, использовал союзников, чтобы оглушить других эмиссаров! Твои мотивы не имеют значения.

«Они боссов называют Эмиссарами? Почему?»

Понимая, что выбора у меня нет, я кинулся в сторону «тесаков». Не для того чтобы убить, а, чтобы вырубить. Мой удар пришелся не в голову, а в бок, под ребра — туда, где между пластинами её тактического доспеха была узкая полоска гибкой ткани. Я бил не кулаком, а всей массой тела. Раздался глухой хруст, и «сестра с тесаками», издав короткий выдох, больше похожий на хрип, отлетела в сторону, споткнулась о вентиляционный блок и рухнула. Ее оружие с лязгом покатилось по бетону.

Время сжалось до предела. Вторая сестра, увидев падение напарницы, на миг застыла. Не в ужасе — в шоке от того, что кто-то посмел, от того, что их безупречный тандем дал сбой. Этот миг и был моим окном.

Я уже мчался к эльфу. Аранис, видя, что «тесаки» выбыла, наконец-то решил действовать. Его палаш вновь был в руке, и он встретил бросившуюся на него вторую сестру градом ударов. Сталь звенела, высекая снопы искр. Она парировала, но была шокирована и отступала под яростным натиском. Эльф дрался с холодной, безжалостной эффективностью, не оставляя ей ни секунды на перегруппировку.

Я врезался в их схватку не как третья сторона, а как стихийное бедствие. Не пытаясь фехтовать — я прыгнул. Не на клинки, а на самого эльфа, сбивая его с ног. Мы с грохотом покатились, и в этой мешанине тел, локтей и холодного металла уже не было ни грации, ни техники. Была только голая воля к жизни и обладанию.

Он пытался вывернуться, его локоть с силой врезался мне в солнечное сплетение, выбивая воздух. Я увидел его лицо в сантиметрах от своего — искаженное не злобой, а предельной концентрацией и каким-то странным недоумением. Он не понимал этой животной, нелогичной ярости. Палаш выпал из его руки. Моя рука вцепилась ему в горло, прижимая к бетону, покрытому гравием. Другая рука, все еще полу онемевшая от его чар, с трудом сжала рукоять кинжала.

— Ты… мой, — прохрипел я, и это было не злорадство, а констатация. Физическая, осязаемая.

В его бездонных глазах что-то мелькнуло. Не страх. Скорее, последняя, молниеносная оценка всей этой абсурдной ситуации: охотницы, хаос внизу, этот обезумевший дикарь на нем. И в этом взгляде была тень чего-то, что можно было принять за иронию. Он перестал сопротивляться.

Я вонзил кинжал. Не в щель доспеха, а в основание шеи, где шлем сходился с наплечником. Удар был коротким, резким, смертельно точным. Сталь вошла глубоко, встретив на миг сопротивление, а потом подавшись.