Чтение онлайн

Этим «следом» были люди, нынешнее поколение разумных существ.

Елисей Юрьевич не знал причин, заставивших Аморфов из всех видов Инсектов выбрать и трансформировать именно вид блаттоптера сапиенс, тараканов разумных, но уже не раз приходил к мнению, что Аморф, совершивший этот грандиозный эксперимент, был либо братом Монарха Тьмы, либо самим Монархом. И, возможно, именно он остался на Земле единственным представителем класса Аморфов, пережив их всех.

Может быть, была и другая причина исчезновения Предтеч. Во время изучения Хроник Круга Елисей Юрьевич не раз натыкался на «заблокированные файлы», хотя мог бы, наверное, взломать защиту и стать обладателем истинного – и очень опасного! – знания. Но не сделал этого и тому же учил своих учеников. Тарас Горшин последовал его советам, а вот Дима Щербань – нет, и в одной из последних бесед с ним Елисей Юрьевич с болью понял, что ученик кое-что знает об Аморфах. Тогда он спросил Дмитрия об этом в лоб и получил ответ:

– Естественно, знаю, это не такой уж большой секрет. Аморфам казалось, что Вселенная создана только для них, что они являются главными ее обитателями и устроителями. Они начали создавать особые зоны удовольствий, нечто вроде наших компьютерных игровых программ, где могли надолго отрешиться от дел и забот. В конце концов большинство расселилось по этим «зонам» и исчезло, оставшиеся же потеряли всякий интерес к жизни. Они могли все и не хотели ничего. Так погибла культура Аморфов. – Дима подумал и добавил: – Кроме, пожалуй, одного из них. Я еще не совсем разобрался. Неужели вы этого не знали, учитель?

– Откуда ты это узнал? – проигнорировал последний вопрос Елисей Юрьевич. – Знания об Аморфах засекречены.

– Я не хакер, – засмеялся Дмитрий. – Мне помогли. Я даже знаю, почему Аморфы изменили Инсектов. Имея Говорители Слов Власти, преобразующие реальность по их усмотрению, Инсекты начали создавать реальность, в которой не было места ни Аморфам, ни им самим, ни планетам и звездам. Земля могла исчезнуть во время их конфликтов, и тогда оставшиеся Аморфы, пробудившись, совершили Изменение. Что привело к коллапсу культуры Инсектов.

– Взламывание секретных файлов Хроник не есть этически идеальное деяние.

– Да плевать я хотел на этику Хранителей, – махнул рукой Дмитрий. – Все они старые пердуны и тоже близки к тому, чтобы исчезнуть, как Аморфы…

С того разговора и началась размолвка между учителем и учеником, выбравшим свой путь к самореализации. К сожалению, темный путь. Вскоре Дмитрий ушел и оказался уже в стане тех, кто шел к абсолютной власти на Земле, не считаясь ни с чем и ни с кем…

Елисей Юрьевич отогнал неприятные воспоминания, сосредоточился на вхождении в регулируемый и контролируемый сознанием транс. Идея спуститься «вниз» по линии родовой памяти до предка-Аморфа и выяснить у него базовые символы Дэванагари – праязыка, с которого начинался метаязык разумных существ на Земле, обрела необходимое духовное обоснование. Только зная все восемнадцать Ключей смысла и семантические поля метаязыка, можно было перейти на другой уровень иерархии Круга и стать адептом, не доступным для физических методов устранения.

Однако он не успел создать «истинный крест пространства и времени», дающий защиту на время отключения сознания, кто-то позвонил в дверь. Елисей Юрьевич не сразу сообразил, что звонят ему. Запустил «щупальце узнавания», обшаривая им лестничную площадку, лифт и весь дом. Вздохнул даже с каким-то разочарованием: гость был один и особой угрозы не представлял, хотя и работал на секретный отдел службы.

Елисей Юрьевич открыл дверь.

Перед ним стоял полковник Гольдин, начальник Управления собственной безопасности ФСБ. Елисей Юрьевич встречался с ним пару раз на совещаниях, однако не относил его ни к числу своих друзей, ни к числу недоброжелателей и вообще не питал к нему каких-либо определенных чувств. Полковник имел репутацию зануды и классного преферансиста, которого было трудно обыграть не только в силу опыта, но и в силу специфического образования: в свое время Станислав Гольдин закончил мехмат Казанского университета и слыл прекрасным математиком.

– Один? – спросил он, кивая на прихожую; полковник со всеми коллегами разговаривал на «ты», даже с директором.

Елисей Юрьевич отступил.

– Заходи.

– Я ехал мимо и решил заглянуть. Есть пара вопросов, которые хотелось бы прояснить. Ах да, извини, – спохватился полковник. – Прими мои искренние соболезнования по поводу гибели твоей жены.

Елисей Юрьевич кивнул, сжав зубы, усадил гостя на диван в гостиной, принес чашки, чайник, сахар и лимон.

– Бутерброды, сыр?

– Не надо, я с лимончиком тепленького хлебну. Дрянь погода! Не апрельская. Обещали потепление, а температура выше восьми градусов не поднимается.

Они поднесли чашки к губам, отпили по глотку.

– Плохо выглядишь, – равнодушно сказал Гольдин. Он был небольшого роста, но плотный, осанистый, круглоголовый, с залысинами, с умным взглядом черных глаз. – Взял бы недельку-другую для отдыха.

– Я подумаю, спасибо за заботу. Что за вопросы ты хотел прояснить?

– Их всего два. – Полковник отпил полчашки чая, посмотрел сквозь нее на свет и поставил. – Первый: откуда у тебя сведения по Жмутенко? В штабе его знают как хорошего специалиста и честного офицера.

– Я видел его в компании с Гелаевым. – Елисей Юрьевич не стал говорить всей правды и вмешивать в это дело Горшина.

– Где?

– В Грозном, в развалинах тракторного завода, откуда начинается подземный ход к базе Гелаева.

– По нашим сведениям, полевой командир Гелаев погиб при странных обстоятельствах.

Смирнов выдержал острый взгляд собеседника, невозмутимо пожал плечами.

– Надеюсь, мое сочувствие не требуется?

– Извини, я понимаю, у тебя такое горе, а я снова ворошу прошлое. Но это моя работа, Елисей, я и рад бы тебя не трогать, да не могу. Хотелось бы выяснить, откуда идет утечка информации. В твою встречу с Гелаевым – я имею в виду контакты Жмутенко и Гелаева – я не верю, но откуда-то ты знаешь об этом?

– Как тебя понимать? – насторожился Елисей Юрьевич.

Гольдин усмехнулся.

– Как говорил Оскар Уайльд: «Я живу в постоянном страхе, что меня поймут правильно». Дело в том, дорогой коллега, что подполковник Жмутенко работает на нашу контрразведку и никак не мог быть связан с Гелаевым.

– Значит, я видел не его, – сухо сказал Елисей Юрьевич.

– Тогда кого?

– Это допрос? – еще холоднее спросил Смирнов.

– Ни в коей мере, – запротестовал Гольдин, выставляя перед собой ладони. – Но ради выяснения обстоятельств дела эти вопросы надо решать немедленно. Я их только озвучил, а главное заинтересованное лицо – начальник Управления «Т» генерал Молчанов. Он сейчас у себя, поехали к нему, побеседуем, поспорим, а? Как говорится, в спорах рождается истина.

– Это заблуждение. В споре истина не рождается, а познается, проясняется, рождается же она помимо спора.

– Ну все равно, поехали. Заодно и пообедаем, твой чай не спасет меня от голода.

– Хорошо, поехали, – подумав, согласился Елисей Юрьевич, отказавшись решать в уме загадки службы гостя. – Я и сам хотел попасть на прием к Молчанову. Только придется завернуть на бензоколонку, у меня бензин почти на нуле.

– Поедем на служебной «Волге», я ее не отпустил. Она же тебя и обратно отвезет.

Елисей Юрьевич кивнул, не обнаружив подвоха. Вернулось тоскливое настроение ненужности и равнодушия. Ни одна беседа с начальством, ни одна операция контрразведки не могла воскресить Веру и маму, остальное было не главным.

– И вообще, мы можем пообедать в Думе, – продолжал развивать тему Гольдин, пока они спускались во двор дома. – Я предпочитаю депутатскую кухню, а не нашу: и выбор больше, и дешевле.

– Я не хочу, – буркнул Елисей Юрьевич. – Могу подождать в машине.

– Зачем же, тогда поедем к нам, я потерплю.