Чтение онлайн

— Мы ему в морду хотели дать. — оживился он.

— И дали?

— Не-а, он ушел.

Марк удовлетворенно кивнул. Все ясно, Дарби испугался и бежал. Теперь забросить идиотов на свалку и за дело. Путь свободен.

***

Дарби поспешно убрался от дома ювелира. Он был рад, что всё хорошо закончилось. Было бы очень неприятно, если бы братцы добрались до него и побили, как раньше. Он направился к участку и раздумывал: что там делали все эти дети? Сначала их не было видно, а потом они появились из какого-то укрытия. Неужели, вели слежку?! За кем и для чего? Масса вопросов, на которые еще предстоит найти ответы.

Дарби достал заветный блокнот и вписал в список подозреваемых еще несколько имен. Однако, дело осталось несделанным: он не произвел обыск в доме ювелира и катушка желтой ленты осталась нетронутой. Лучше всего было вернуться к дому и завершить так и не начатое расследование. Но тут им овладело опасение: а вдруг Фунт и Полпенни все еще там! Вдруг они ждут его? Зачем они вообще выбрались со своей помойки?

Чем более Дарби рассуждал об этом, тем менее ему хотелось отправляться сегодня к месту, где его сегодня едва не обидели. Он так удачно избежал беды, что не стоит, пожалуй, сегодня более испытывать судьбу. Чем больше доводов приводил себе Дарби, тем более он убеждался в правильности принятого решения: обыск лучше произвести завтра с утра пораньше, еще до обхода.

В тот день он никуда более не тронулся из участка, поэтому пропустил все самое интересное, что произошло после его ухода в доме ювелира. И правильно сделал, что пропустил.

Если так можно выразиться, судьба была к нему милостива и неусыпно хранила его. И нельзя на нее жаловаться, что она при этом использовала некоторые не слишком приятные для Дарби способы. Едва ли он сможет когда-либо оценить ее заботу о себе, поскольку сами инструменты, которые судьба изволит использовать для своих таинственных целей, нередко кажутся просто очередной досадной неудачей.

Итак, Дарби остался дома, то есть засел в своем крохотном закутке и при свете настольной лампы принялся исследовать свои записи. Так что, можно смело сказать, что по крайней мере эта афера Марка Тодоровски удалась прямо-таки блестяще. Он своего добился: Дарби не вошел в дом ювелира сегодня.

Избавившись от несносных отпрысков мамаши Дак, состояние которых после каждого дня общения с Марком, быстро ухудшалось, он немедля ринулся к месту недавней схватки. Очень довольный, что эта его последняя затея не оказалась, как прочие бесплодной, и ему удалось устранить хотя бы на время соперника, Тодоровски снова пришел в обычное состояние довольства собой.

Этот городок порядком потрепал ему нервы, отчего он, обычно такой неунывающий, принялся брюзжать, как старуха, и жаловаться на жизнь. Теперь имелась прямо-таки уникальная возможность проникнуть в дом ювелира еще до обыска. Если бы он три дня назад знал, что тот пропал, то давно бы уже это сделал, а теперь приходится вертеться, чтобы опередить полицию, даже такую неторопливую и тупую, как этот потешный провинциальный пинкертон.

Марк предусмотрительно оставил машину подальше от дома, в который собирался забраться, и пешком прошел дальше. Необходимо избегнуть внимания любопытной мисс Амелии, которая невзлюбила его после расспросов о здоровье мистера Фикса, препротивного кота. Марк все продумал, он не пошел в дверь, на которой так и остался висеть замок. Он зашел с другой стороны, где забитые досками окна первого этажа выходили прямо на пустырь. Вооруженный гвоздодером и стамеской, Марк быстро отодрал плохо пригнанные доски и сумел поддеть задвижку окна. Оглянувшись, он быстро пролез внутрь и прикрыл за собой окно.

Дом ювелира был небольшой и из всех домов городка выглядел самым неопрятным. Внутри он оказался еще хуже, чем снаружи. Похоже, что с тех пор, как три года назад ювелир арендовал этот старый дом, простоявший после смерти своего последнего обитателя нежилым около пятнадцати лет, новый жилец не стал ничего в нем делать для придания ему жилого вида. Даже не отодрал доски от окон.

Ободранные, запыленные обои комнаты, в которую попал Марк, свидетельствовали о крайнем пренебрежении бытом. Так же, как и продавленная, порядком ободранная и пропыленная мебель. В этой комнате явно никто не жил, тяжелые пыльные шторы плотно закрывали окно, не мытое лет сто.

Пройдя через двустворчатые двери, Марк вышел в довольно просторный холл. Здесь обитатель пытался создать некую иллюзию жизни. Вся мебель была собрана и уставлена разнообразными безделушками, которые призваны имитировать хобби ювелира. На стенах располагалась солидная коллекция старинных настенных часов с застекленными дверцами и медными маятниками, с кукушками и без. Все они не ходили.

Марк добросовестно заглянул во все углы, пошарил за часовыми механизмами, постучал по стенкам, ища, нет ли где панелей. Но ничего не нашел и не особенно расстроился. То, что он ищет, едва ли могло оставаться на своем месте. Ювелир, скорее всего, его опередил, ведь у него было для подобного занятия куда больше времени.

Оставив в покое часы, Марк остановился и внимательно огляделся. Он представил себя на месте человека, которому необходимо кое-что спрятать так, чтобы это всегда было под рукой. Конечно, дом старый, значит, в нем могут быть тайники. Тогда приходится рассчитывать лишь на удачу. Он пошел в следующее помещение. То, что он ищет, может быть где угодно.

Две комнатки с маленькими кроватками покрывал такой слой пыли, что было ясно: здесь лет сто не ступала нога человека. Оставался чердак, но туда Марк пока не спешил. Он задумался. То, что он ищет, если оно в доме, не должно находиться далеко от хозяина. Где тот больше всего проводит времени, когда находится дома?

Судя по скудости посудных принадлежностей, ювелир не занимался дома готовкой пищи. Он, по словам миссис Варески, всегда питался у нее в кондитерской и был очень неприхотлив в еде. Сахар и дешевый чай — вот все его кулинарные рецепты.

Три нежилых комнаты сразу отпадают. Остается спальня и холл. Марк обыскал в спальне убогий шкафчик с единственной сменой белья. Он подергал доски пола, постучал по стенам. Никакого тайника.

Возможно, то, что он ищет, находится вообще не в этом доме, а в маленьком магазинчике на другой улице, громко именуемом ювелирной лавкой. Там жилец и проводил большую часть своего времени. Сюда он являлся только на ночь.

Тодоровски машинально заглядывал во все нелепые вазы и пыльные шкатулки, демонстративно выставленные напоказ в холле, словно призванные подтвердить хобби ювелира: якобы он был коллекционером древностей. Так же нищенски выглядели ветхие часы на серых с пятнами стенах. Лавка древностей.

Несколько часов прошли безрезультатно. Марк устал, запылился и выглядел ничуть не лучше, чем те идиоты, с которыми он возился последние два дня. Предстояло выполнить не менее сложную задачу: проникнуть в офис ювелира и пошарить там. Может быть, там есть сейф. Плохо только то, что магазин весь на виду.

Марк искал бумаги, записи, материалы. Их должно быть немало, он знал об этом. Положить их в банковский сейф ювелир не мог, в банке не было ячеек для хранения. Это уже проверено.

В комнате давно уже было темно, а маленький фонарик освещал лишь небольшой круг на истоптанной пыли. Марк отогнул край портьеры и обнаружил, что на улице настала ночь. Может, стоит сейчас же отправиться к ювелирной лавке и попытать счастья там?

Тодоровски открыл скрипучее окно и выпрыгнул в пахучую полынь, обильно растущую под восточной стеной дома. И тут же бросился наземь, потому что по шоссе следовала машина. Ее зажженные фары буквально ослепили Тодоровски.