Одинокие ночи вдвоем
Шрифт:
…Она крепко спала в своей комнате, когда в дверь позвонили. Звонили долго, резко, за дверью слышались чужие голоса… «Пожар», – подумала Оля, накидывая на себя халат.
– Валентин, думаю, что-то случилось в доме… Может, пожар? Ты лежи, я сейчас все узнаю…
Завернутый в пуховый платок с компрессом на груди, он все равно попытался подняться, но Оля решительно его остановила:
– Говорю же, сама открою…
Посмотрела в глазок. Увидела несколько человек – соседи, милиционер… Открыла.
– Извините, что беспокою вас в столь поздний час… – сказал извиняющимся тоном молодой милиционер с большими розовыми ушами. – Но мне поступил сигнал… Могу я увидеть хозяина квартиры, гражданина Юдина?
– Можете, конечно… Но у него грипп. Он лежит… в компрессах…
– Ну, я же говорила, что они живут вместе! – сказала женщина, которая проживала в одном подъезде с ними. – Они сожительствуют! Он – взрослый мужик, совсем потерявший голову, а она – да ей еще и пятнадцати-то, наверное, нет!
– Вы дура! – сощурив глаза, прошипела Оля, давясь подступившими рыданиями. – Что вам надо?
– Вот видите? Она уже и обзывает меня!!! Пройдемте, пройдемте, и вы сами убедитесь, что они спят вместе… Да она наверняка беременная от него!
Это была самая активная женщина. Остальные жильцы дома в наброшенных поверх ночных рубашек и пижам куртках и пальто просто с любопытством разглядывали худенькую встревоженную девочку, которая вроде бы сожительствует с вдовцом Юдиным. Все знали, что у него недавно умерла жена и что он очень тяжело переживал утрату, что не ел, не пил, и поговаривали даже, что хочет уйти вслед за женой…
Оля видела, что и молодой участковый чувствует, что сделал что-то неправильно, что он не должен был вторгаться ночью в квартиру Юдина, по сути, в его частную жизнь, тем более что он руководствовался единственно письменным заявлением соседки Юдина. Он видел перед собой испуганную девочку, совершенно непохожую на других девочек, молоденьких проституток, с которыми ему приходилось сталкиваться по службе… У них были другие глаза, другое выражение лица…
Оля между тем сообразила позвонить Маше Орешиной. Маша – взрослая женщина, она быстро объяснит им, что к чему…
Разбуженная Маша сказала, что будет через секунду, и она появилась. В халате, растрепанная. Увидев компанию, в которой заявился к Юдину милиционер, кивнула головой, мол, все поняла…
Между тем на пороге возник замотанный в большой пуховый платок и плед Валентин. Вид у него был больной, страдальческий.
– Вы зачем подняли в час ночи больного человека? – возмутилась Маша. – В чем дело? Какое вы имеете право?
– Да он спит с этой девчонкой! – Жалобщица пошла пятнами. – Это вы все слепые и ничего не видите дальше своего носа… Девочка жила себе спокойно на квартире, потом ей жить стало негде, и этот… пустил ее к себе… И она согласилась, а что ей, брошенной матерью, оставалось делать? Дядя позвал, вот она и пошла… А вы отправьте ее на экспертизу, прямо сейчас, и поймете тогда, что все то, о чем я говорю, – чистая правда. Не удивлюсь, повторяю, если окажется, что она уже беременная…
Люди стали расходиться. Как-то стало нехорошо, гадко на душе у всех тех, кто тоже был разбужен этой шумной, переполненной злобой и агрессией женщиной. Находясь в полусне, они, вероятно, восприняли появление человека в форме как сигнал какой-то беды и отправились группой туда, где эта беда случилась и где требовалось вмешательство общественности.
– Вы же все знаете Валентина… – говорила вслед им Маша. – Знаете, какой он человек, много лет живем все под одной крышей… Как вы могли поддаться на провокацию? Вам бы только заглянуть в чужую жизнь… как под одеяло… Сами на себя смотрите… А вы? – обратилась она уже к милиционеру. – Ну что, собрали материал для протокола? Увидели перепуганную девочку, которой и так жить на этом свете нелегко… И больного человека, который ее приютил.
– Но они действительно живут вместе… – развел руками участковый. – И мы не знаем, какие между ними отношения.
– Да Валентин начал собирать документы, чтобы удочерить ее. А если не получится, то стать опекуном Оли. Официально.
Она сочиняла на ходу, Оля поняла это, как понял это и едва стоящий на ногах Валентин. Надо было добиться того, чтобы участковый как можно скорее ушел, причем ушел с сознанием выполненного долга и того, что в этой квартире никто ни с кем не сожительствует, не растлевает…
– Я не знал… Поступил сигнал, и я должен был среагировать.
– Почему же вы не пришли утром или днем? Почему так поздно?
– Так чтобы… того… застать с поличным… Эта женщина сказала, что они спят вместе.
– Валентин пустил Олю к себе в квартиру, сделал доброе дело, и теперь еще оказывается, что он и виноват в чем-то? А как бы поступили вы, гражданин участковый, если бы вашу молоденькую соседку выставили из квартиры… оставили бы ее жить на лестнице? Или позволили бы ей бомжевать на вокзалах?
– Ладно. Я пошел… Сигнал поступил, я должен был отреагировать… – Он, словно отмахиваясь от кого-то невидимого, ушел. Его уши пылали.
Маша с Олей проводили Валентина до постели, уложили.
– Вот дрянь… – ругалась Маша уже на кухне, где они с Олей решили выпить чаю, чтобы успокоиться. – Хотя, с другой стороны, такие люди тоже нужны. Ведь на месте Валентина на самом деле мог оказаться какой-нибудь мерзавец… таких историй много… Но надо же разобраться, порасспрашивать соседей, а не верить одной, такой вот скандальной… Ой, Оля, даже и не знаю, как реагировать на все это. Когда между людьми отношения чистые, все это воспринимается болезненно… Представляю, что сейчас испытывает Валентин.
– Вы сказали про удочерение… А это возможно? Это я к тому, чтобы нас больше не тревожили. Мы только-только начали нормально жить… Я почти не вспоминаю маму и то, что она меня бросила, а Валентин старается не думать о том, что у него умерла жена. Мы внушаем друг другу, что жизнь продолжается, понимаете?
– Да я все понимаю… Но мы живем в обществе, и не все думают так же, как мы… И, повторяю, может, кому-то и кажется, что взрослый мужчина не должен проживать под одной крышей с такой молоденькой девушкой, не его родственницей, понимаешь? Если развивать эту тему, то общество не должно быть равнодушным к каким-то явным нарушениям определенного порядка в отношениях между людьми, тем более когда речь идет о возможных преступлениях…
Оле не нравилось, что и Маша тоже заговорила о том, о чем она и слышать не хотела. Но тем не менее она была достаточно взрослой, чтобы не понимать, что такие разговоры в их ситуации просто неизбежны.
– Вот как ты думаешь, почему твоя мама ни разу не приехала и не встретилась с Валентином?
– Да потому, что она его знает, видела и понимает, что ничего такого между нами нет. И все те подозрения, которыми она отравляет нашу жизнь, не больше, чем подозрения… Она сотрясает воздух для очистки совести… Маша, мы же все отлично это понимаем.