Чтение онлайн

– Не думаю, что он боялся Дину… – предположила я.

– Правильно. Он мог реально опасаться лишь Ананьева, которого до смерти боялся.

– Ты имеешь в виду Милютина?

– А почему бы и нет? Ведь подарил же он Ананьеву квартиру, которая прежде принадлежала Дине! Следовательно, Ананьев так надавил на него, так прижал, что Милютин не мог поступить иначе. Ананьев, может, и фермер, но он при деньгах, к тому же у него могли быть связи в криминальном мире, он мог элементарно нанять человека, который заставил Милютина вернуть квартиру Дине, пусть и через Ананьева. Фермер готовил сюрприз Дине, поэтому не мог обставить дело так, чтобы Милютин подарил квартиру именно ей…

– Почему?

– Мне думается, что эта сделка требовала присутствия Дины…

– Может, и так, вот Лиза точно ответила бы тебе на этот вопрос… Но мне думается, что дело было не в ее обязательном присутствии… Что-то сдерживало Ананьева.

– Думаешь, он уже тогда начал подозревать, что она изменяет ему?

– Думаю, да. А потом же она и вовсе сбежала… Представляешь, какой это для него, человека, который распахнул ей сердце и свой кошелек, был удар?

– Значит, нельзя исключать, что Дину убил Ананьев?

– Не знаю… Понимаешь, Ананьев показался мне таким симпатичным человеком… Да, он вполне был способен надавить на Милютина, чтобы тот вернул Дине квартиру, но чтобы убить Дину, к которой он прежде так хорошо относился, которую, быть может, полюбил…

– Хорошо. Мы рассмотрели уже две версии. Первая: убийства совершил перепуганный насмерть Милютин. Вторая: Ананьев убил Дину, которая изменяла ему, а самого Ананьева убил кто-то другой, кто отомстил за Дину… Но существуют и другие версии… Орешин. Вадим в состоянии аффекта, измученный преследовавшими его кошмарами, связанными со страшной смертью жены, убил Дину с Ананьевым, считая именно их одних виновными в ее смерти. Чтобы успокоиться, понимаешь?

– Понимаю.

– Но существует и другая версия, которая еще никому из вас не пришла в голову… Но я пока не стану озвучивать ее, чтобы не показаться смешным…

Я улыбнулась, радуясь тому, что Адам так увлекся расследованием, что не капризничает, не ноет по поводу того, что ему пришлось, вместо того чтобы отсыпаться в теплой постели, возвращаться в Иловатск и заниматься несвойственным ему делом…

– Ладно, Адам… А ты не хочешь прокомментировать эту… сумку?

– Я же прокомментировал… – почему-то покраснев, ответил он. – Говорю же, Вадим готовился аресту.

– Но откуда такое знание материала?

– В смысле?

– Откуда он мог знать, что ему потребуется в тюрьме? И почему грязные полотенца?! Это противоестественно, Адам! Человек, привыкший к такой роскоши и чистоте, – я сделала движение рукой, призывая посмотреть вокруг, – просто не может сунуть в сумку такое серое застиранное полотенце… А эти затертые желтые бульонные кубики? А эти мятые конверты? Иголки? Чеснок!

– Ладно, сдаюсь… Конечно, как можно было не обратить внимание и на запах, Глафира… Запах, исходящий от самой сумки и от ее содержимого… Я никогда не был в тюрьме («тьфу, тьфу, тьфу» – он перекрестился), но уверен, что это запах самой настоящей тюрьмы! А чифир? Не нужно сидеть на зоне, чтобы понять, что в кружке на кухне не остатки дорогого английского чая, а самый настоящий чифир – напиток зэков…

Мне стало как-то нехорошо на душе. Словно мы забрались не в ту квартиру.

– Адам…

– Да? – Он смотрел на меня с отсутствующим видом, чувствовалось, что мысли его очень далеко.

– Но это на самом деле квартира Вадима Орешина. – Я дернула его за рукав.

– Уверена? – Он обвел пространство мутным взглядом, словно и сам уже начал сомневаться в том, туда ли мы попали.

– Уверена. Я бы, может, не была уверена, если бы была в этой квартире впервые. Но мы уже были здесь: первый раз, с Лизой, второй – сегодня, с тобой! К тому же ключи подошли идеально. – У меня от странности происходящего волосы на голове зашевелились.

– Глаша… Да все понятно! Конечно, это та самая квартира, где вас встретил Орешин, жену которого загрызли собаки… Но был ли это сам Орешин?!

– В смысле? Ты что же, допускаешь мысль, что Лиза потеряла память и не признала в Вадиме своего одноклассника?

– Всякое может быть…

Я попыталась вспомнить нашу встречу, здесь, в этой квартире в тот серый и дождливый день, когда мы впервые приехали в Иловатск. И наш визит к Орешину. Поведение Лизы…

«Вадим, ты звонил мне вчера?» – спросила она. Вопрос нормальный при подобной встрече. Сколько они не виделись? Я не знаю. Но Лиза вела себя так, словно она нисколько не сомневалась, что Вадим – это Вадим, ее одноклассник. Да у Лизы прекрасная память! Люди даже спустя тридцать, сорок лет узнают друг друга, а тут – они же еще так молоды… Нет, это точно был Орешин.

– Послушай, – обратился ко мне Адам. – А ты-то сама… Вот сегодня мы были здесь, разговаривали с Вадимом.

– Да, и что? Конечно, он изменился, сильно похудел, но это и неудивительно, ведь его мучают кошмары…

– Подожди… Мы были у него вечером, разговаривали в прихожей, вот здесь… И света он не зажигал, так?

– Так, ну и что? В тот день, когда мы приезжали сюда с Лизой, было утро, серое, пасмурное… Но не хочешь же ты сказать, что освещение может настолько изменить человека, что…

– Я не знаю… Но эта сумка, этот чифир…

– У него мог быть просто гость, – предположила я.

– А что, если этот гость, как ты говоришь, и есть сам Орешин, а тот человек, которого видели и вы с Лизой, и мы с тобой – совершенно другой человек?

– Но к чему такие сложности, Адам?

– Не знаю… Я еще не знаю, но чувствую, что здесь что-то не так… Предположим, к нему заехал какой-нибудь друг, приятель, который вернулся из зоны, как говорят на жаргоне – откинулся…

Я снова улыбнулась. Адам нравился мне все больше и больше. Наконец-то и я почувствовала себя рядом с ним спокойно, так, как я чувствовала себя только в присутствии Лизы. Я уже почти не отвлекалась на посторонние мысли, я сосредоточилась исключительно на деле.

– Хорошо. Предположим. И что?

– А то, что он исчез!

– Кто?

– Его гость! Ведь если Лиза увезла Вадима Орешина на нашу, так сказать, конспиративную квартиру, то гость-то должен был бы оставаться здесь…

Адам быстрым шагом направился в ванную комнату.

– Глафира, смотри, здесь мокрое полотенце… Совсем мокрое! А Лизы ведь отвезла Вадима еще днем…

– Ну и что? Нет, Адам, это еще ни о чем не говорит… Полотенца быстро не сохнут…

– Хорошо, поди сюда, посмотри… Волосы на полотенце… Черные, короткие…

– Но Вадим тоже брюнет…

Однако Адам никак не мог успокоиться.

– А что ты нашла в мусорном ведре?

– Ничего. Окурки…

– И ты говоришь – ничего? Где эти окурки?

– Но это окурки от сигарет, которые курит Вадим Орешин, – «Парламент»!

– А те, другие, которые без фильтра?

Пришлось мне возвращаться на кухню, снова вытряхивать на газету содержимое мусорного ведра.

– Да, действительно, мусор недавно выбрасывали, и эти окурки не имеют никакого отношения к человеку с этой сумкой… Но ты пойми меня, Глафира, эта сумка настолько выбивается всем своим видом, содержимым и запахом из нашего представления о Вадиме Орешине, нашем вдовце, что мы с тобой просто обязаны найти ее хозяина…