Чтение онлайн

И всё же пока люди нам необходимы...

Ты ведь не знаешь, Митер, что стало с детьми, которых ты спас в Даунполисе? Я расскажу тебе, поскольку по статусу в Клане имею более широкий доступ к информации.

Ты никогда не задумывался, откуда мы берём физические носители, в которые вставляем платы, переселяя разум и сознание погибших кланеров? Думаешь, здесь замешано клонирование или выращивание эмбрионов в пробирках? Инкубаторы?

Спешу тебя огорчить: клонирование и всякие генетические штучки – это к Бионам... Мы такими вещами не занимаемся. Мы выращиваем физические носители, а потом стираем их память и вставляем платы кланеров. До операции они живут в специально отведённом комплексе, ничего не зная об окружающем мире. Даже то немногое, что остаётся у них от первых лет жизни, затем стирается и заменяется фальшивыми воспоминаниями. Мы работаем с их мозгами, словно с жёсткими дисками, по своему усмотрению закладывая нужную информацию. Есть у нас физические носители на любой вкус, любого пола и возраста. Выбирай, кого хочешь... Знаешь, многие дети родились уже в этом белостенном комплексе...

Аморально? Компьютеры не знают слова «мораль».

Жестоко? Мы не чувствуем к ним ненависти, наоборот, они живут лучше, чем 90% людей на поверхности.

Мы формируем их тела, не заботясь об уме: всё равно управлять этими физическими оболочками будут наши платы. Нет, люди нам исключительно полезны, потому что после каждого перерождения кланер всё меньше и меньше боится смерти. Он, естественно, не стремится к ней – процесс привыкания к новому телу довольно неприятен. Но ведь всего не предусмотришь, и на все случаи жизни не застрахуешься.

Переродившиеся кланеры нам особенно ценны, и понятно желание дать им самые лучшие носители. Без изъянов и физических недостатков. С такой внешностью, какая понравится.

Те, кого мы выращиваем в Клане, принадлежат нам целиком, до последней клетки. Ты думаешь, это несправедливо по отношению к ним? Давай разберёмся.

На поверхности средняя продолжительность жизни – 40 лет. Максимальная зарегистрированная – 60. Сказывается плохое питание, сказывается воздух, не до конца очищаемый от вредных примесей, и многое другое...

А в нашем питомнике пока никто ещё не умер от старости!

Из 47 лет после Апокалипсиса мы как минимум четыре десятилетия занимаемся выращиванием физических носителей. Кандидаты хорошо питаются и постоянно тренируются, поэтому кланеры для возрождения получают сильные, здоровые тела.

Ты можешь возразить: почему бы не брать случайных людей с улицы? Но там нельзя найти ни одного, кто был бы полностью здоров! Возьми даже нас. Когда я иду по полису, мне кажется, что я физически ощущаю, как с каждым вдохом вредные частицы, незримо присутствующие в воздухе, оседают во мне.

Некому нас винить за то, что мы выращиваем людей, как бездушный материал. Мы не признаём за этими организмами права на самостоятельную жизнь. Иногда высказывались предложения, что можно и их детям имплантировать плату. Но одна из основополагающих наших заповедей гласит: правом на имплантант обладает только рождённый от кланера. Мы не гонимся за количеством кланеров, нам важно качество.

Мы привыкли считать всех некланеров низшими существами, которых и людьми-то называть нельзя – в лучшем случае организмами. Мы каждый день видим своё превосходство над ними. Ну и что с того, что оно получено благодаря лучшей подготовке в детстве и имплантанту? Это реальность, с которой нельзя не считаться.

Я иногда думаю: а ведь и до Апокалипсиса человеком называли не всякого! Обычно только тех, кто получал хорошее образование, совершенствовал свой мозг... Да, они бы были с нами на равных – не считая, конечно, возможностей, обусловленных имплантантом. В наше же время кто сравнится с кланерами в умственном развитии? Очень и очень немногие! Это я и имею в виду, когда говорю о людях-организмах. Вот и выходит, что предпочтительнее общаться с нашим врагом-кланером, чем с обычными человекообразными. Последние ощущают свою общность как исключительную уязвимость и стремятся слиться в какое-нибудь маленькое сообщество. Они боятся быть одинокими – эти слабые, глупые люди. Кланеры же, наоборот, привыкли сознавать свою элитарность.

Я думаю, что смог бы ужиться с большинством тех, кто населял землю до Апокалипсиса. Сегодня перед нами совсем другой биологический вид. Доброта, уважение и милосердие уничтожены, правят миром жестокость и ненависть. Поэтому некоторые наши поступки, которые старшему поколению кажутся аморальными, на самом деле вовсе не таковы. Просто старшие судят нас применительно к тому времени, когда они воспитывались. Но нам достались другие условия и другой мир.

Теперь лишь в Клане мы имеем подобие прошлой жизни, только кланеры внимательны друг к другу. Мир нельзя построить на любви к ближнему – мы построили его на уважении. Лишь в родных пенатах меня видят настоящим, без привычной маски. Вне Клана – я таков, каким заставляет быть мир. Скучно всегда играть одну и ту же роль – потому у меня много масок.

Клан приказал уничтожить изобретателя и его изобретение. Люди никогда не узнают о том, что можно переносить разум живого человека на цифровой носитель. Они могут только мечтать об этом. Так было уже не раз: Клан следит за всем, что происходит в мире, пресекая в зародыше то, что ему не нравится. Клан приказал – и я убью изобретателя, хотя даже не знаю его и не чувствую к нему ненависти. Просто так решил Клан.

Задумайся об этом, Митер. Мы поступаем так, как нам предписывает Клан, не потому, что жёстко связаны приказом, а потому что нас воспитали считать все решения Клана единственно правильными и справедливыми. Клан мудр и дальновиден. Его сила – это наша сила. Его судьба – это наша судьба...

Сигнал о запросе на связь вывел меня из задумчивости.

– Ты сейчас пишешь письмо Митеру? – спросил Анри. – Передай ему мою сердечную благодарность. Ничто не сравнится с удовольствием от беседы с хорошим человеком. А ты себе сделал копию подарка?

– Да. Просто чтобы ещё раз поговорить с Натой, проститься. Потом стёр.

Спасибо тебе ещё раз, Митер. Отпечаток сознания Наты, который ты нам прислал, – это самый ценный подарок из всех, какие я получал. Она была хорошим товарищем, и я от всей души желаю тебе скорее найти способ перевода сознания из компьютера на имплантант. Анри удалил с ноута своё виртуальное создание, теперь там будет жить Ната. Ты не обидишься, Митер?..

– Надо бы нам к Кверу зайти... Представишь ему старого приятеля... Самое плохое в новом физическом носителе – необходимость заново устанавливать контакты со знакомыми людьми, опять приобретать их дружбу... – делится сокровенными мыслями Анри. – Так как, ты готов? Меня одного он ведь не впустит, этот конспиратор?

– Договорились. Через десять минут на углу дома. Чёрт, придётся ехать в подземке. Ненавижу общественный транспорт.

– Ладно, до встречи. Link aborted...

Никаких шикарных костюмов – простые чёрные джинсы, чёрный балахон и кожаная куртка с косым воротником. Holtzer&Shultz скрыт во внутренней кобуре под правой подмышкой. На голову – замшевый берет. Всё как обычно. Максимум удобства и практичности.

Из ящика стола выгреб кучу разных дисков, проводков и разобранных плат, минуты две распихивал всё по карманам куртки. За что люблю вещи – так это за наличие огромного количества карманов. Мои диски, провода и платы уместились, не выпирая и не мешая. Оправив куртку и немного повертевшись на месте, я убедился, что до пистолета дотянуться легко, ничто не стесняет движений.

Когда я вышел к условленному месту, золотая стрелка на моих часах показала, что я, как всегда, не изменил своей пунктуальности и пришел вовремя. Выплывшая из темноты фигура подтвердила, что и Анри остался таким же точным. Отлично. Некоторые люди думают, что им позволено опаздывать, и очень удивляются, когда обнаруживают, что я никого не жду дольше 15 минут.