Чтение онлайн

В зале, куда мы заходим, полутьма. Светится мягким светом экран. На нём – бесконечная глубина космоса, мерцающие звёзды. Таким его можно было видеть пятьдесят лет назад. Сейчас – бесполезно: над нами только тьма.

Перед экраном сидит человек. Со стороны кажется, что он смотрит на звёзды, но это не так.

Он вспоминает.

– А, это вы, Антей, Анри, – говорит он, всё ещё узнавая нас по звуку шагов. – Проходите, проходите.

Я – дизайнер. Моя память привыкла цепко удерживать образы, которые я потом превращаю в элементы дизайна или картины. Вот, например, в данное мгновение, она запоминает, как хорошо смотрится человек на фоне пустоты космоса, когда мягкие синие тени очерчивают его лицо.

– Прочти нам какую-нибудь хайку, – просит Антей. Кресло поворачивается, и мы наконец видим лицо Накиро Табуто, нашего старого учителя.

Ясная луна -

Всю ночь напролёт гуляю

Около пруда...

– Годится? – говорит Накиро, лукаво щурясь.

– Кобаяси Иса? – спрашиваю его.

– Мацуо Басе, – отвечает он. – Ты никогда не был силен в поэзии, Анри.

Пожимаю плечами. Каков есть, таков есть.

Взгляда Накиро мы предпочитаем избегать. Глаза у него искусственные, только внешне похожие на живые. Невольно начинаешь искать еле заметные признаки имплантантов, уже не вникая в разговор. Ты лишь сейчас кажешься больным и слабым, наш старый учитель, возлежащий в своём любимом кресле. Во время уроков ты мог привести в чувство кого угодно, произнеся спокойное «Что ж...» нерадивому ученику.

Однажды мы видели, как ты танцевал... Боевой шест летал вокруг тебя, словно ангел-хранитель. Он не оказывался сразу везде. Он был там, где должен был быть – в одном единственном месте.

Этому ты учил и нас, Накиро Табуто. Человек должен быть на своём месте. Человек должен знать свой путь... Смысл? Это слишком туманно... Цель – смешно и не ново... Нейромант не знает своей цели, ему известен лишь путь...

Мы пришли в твой класс детьми, только-только познавшими страшные головные спазмы после имплантации плат. Мы ещё не знали, что эта боль будет неотступно следовать за нами по пятам. Мы и не догадывались, что всегда есть риск «перегореть»: тогда не поможет и смена физического носителя – боль переселится в новое тело.

Ах, как же мы были молоды! И с замиранием сердца слушали учителя в строгом чёрном костюме, постепенно открывавшего нам беспредельность возможностей наших имплантантов... Ты учил нас, Накиро, владеть той силой, которая в нас самих!..

Учитель, никогда не говоривший «Привет!» и никогда не прощавшийся с нами, будто всегда незримо присутствовавший рядом, готовый в любой момент прийти на ПОМОЩЬ...

Учитель, часами медитирующий перед экраном, на котором горят звёзды, светившие тебе в детстве. Звёзды Японии...

Летняя ночь.

В лунных бликах вдаль улетает

Эхо моих шагов...

Твои хайку въелись в нашу память. Я в своё время долго отучал себя от привычки каждый эпизод жизни связывать с каким-нибудь трёхстишием. Отучил не до конца.

– Как дела? Как ваша жизнь в большом беспокойном мире? – спрашивает Накиро.

– Всё по-прежнему. Люди, как всегда, неторопливы, а ночь, как всегда, восхитительна, – отвечает Антей, проходя между пустыми партами и проводя рукой по клавиатурам учебных компьютеров...

Много пришлось потрудиться Накиро, прежде чем мы отбросили клавиатуры, как выздоровевший отбрасывает костыли. Чего это стоило ему – не знают ученики. Как не знают и того, что сам он решился на операцию аж в двадцать пять лет и работал, как проклятый, осваивая возможности платы, а в таком возрасте это нечеловечески сложно. И у него не было учителей.

Мудрый учится на своих ошибках.

Ученый – на чужих...

– Вы надолго? – спрашивает Накиро.

– Не знаю, – чистосердечно отвечает Антей. – Как получится. Я приехал в качестве обвиняемого на Трибунал.

– Рассказывай!..

Антей садится против Накиро и повествует обо всём, а я смотрю в звёздное небо на экране.

Как можно не отрываться от него часами?

Очень просто.

Главное – расслабиться. Думать об одной из звёзд. Тогда почувствуешь всю бездонность космоса. Вселенная вдруг перестаёт вертеться вокруг тебя одного. И ты становишься частичкой обшей гармонии. Даже если умрёшь – ничего не изменится. Просто наступит уютное Ничто.

Медленное дыхание... успокоение... Думать о звезде...

Нервные окончания мягко покидают тело, и под ногами ты ощущаешь поверхность далёкой планеты, твои волосы треплет ветер, которому сто тысяч миллионов лет...

– ...Но я не боюсь трибунала, ты знаешь, – заканчивает говорить Антей.

– Да, я знаю, – отвечает Накиро. Бесстрастный взор и еле уловимая гордость в голосе. Он хорошо нас воспитал.

– Вам пора на ужин. Там вы сможете встретиться сразу со всеми, с кем захотите. Я обязательно буду присутствовать на Трибунале. Попрошу все материалы дела и изучу их.

– Пойдём ужинать вместе, учитель?

– Нет. Сегодня я не чувствую потребности в еде...

В обшей столовой собираются не все. Некоторые берут еду в свою комнату, кто-то ужинает в компании друзей. Но в зале всё равно достаточно людно. Примерно две сотни человек.

Мы устроились за столом с Олегом и Арсением. Олег – наш одногодок, мы вместе учились. Он решил вернуться в Клан после трёх лет пребывания на поверхности. Теперь занимается тестированием нового оборудования. Наше объединение с Пауками добавило ему работы. Мы, Нейроманты, всегда славились аппаратным обеспечением. Всякие платы, харды, мониторы, имплантанты... В общем, техника и электроника... А Пауки – непревзойдённые мастера обеспечения программного. Они всегда старались выжать максимум из самой обычной техники, которой обладали. Интенсивный путь развития – в отличие от нашего, экстенсивного... Теперь Пауки пишут свои гениальные программы для наших не менее гениальных компьютеров. Возможности растут в геометрической прогрессии.

Олег идеально подходит для своей нынешней работы. В ней необходимы аккуратность, возведённая в ранг священного ритуала, точность и неземное спокойствие. Там, где Митер, к примеру, запустил бы неработающую железяку в стену, Олег сядет и будет долго думать, проверяя один за другим множество вариантов, пока не выяснит всё досконально и не получит результат.

За ужином Олег рассказывает нам смешные случаи, связанные с его нынешней профессией. Это похоже на тест интеллекта: никто, кроме кланеров, его термины и шутки не поймёт – слишком специфичны.