Чтение онлайн

Фрейд отчасти понимал эту проблему, описывая принцип удовольствия: человек руководствуется инфантильным желанием испытать как можно больше радости и как можно меньше боли. Представьте себе Криштиану Роналду в лучшие моменты футбольного матча – и вы поймете, о чем речь. Для Фрейда принцип удовольствия находился в вечной оппозиции принципу реальности, который устанавливал границы и препятствия на пути следования принципу удовольствия. Человек должен научиться поддерживать равновесие между ними. Вы не можете съесть все сладости накануне праздника. Сначала нужно сделать уроки, а потом можно пойти поиграть в футбол. Такие слова автоматически вылетают изо рта у любого взрослого, который пытается внести разумное начало в воспитание ребенка, который во всем подчиняется своим импульсам. Детей, как собак, нужно научить терпеть и откладывать удовлетворение потребностей до тех пор, пока окружающий мир не подаст им сигнал. Если бы не это, мы жили бы в мире, где дети подобны собакам – метят каждый столб и с лаем бросаются на прохожих. В цивилизованном обществе это совершенно неприемлемо.

Впрочем, в последнее время кое-что изменилось. Мы стали бояться лишить детей радости. Какой же праздник без липких от сладостей детских ручонок – да и взрослым иногда нужно радовать себя. Наше время нередко называют веком гедонизма. Поколение Х вышло на сцену на рубеже тысячелетий со своими амбициями и великими идеалами – только для того, чтобы вскоре уступить место еще менее приятным представителям поколения Y. В философии гедонизма поиск удовольствий – главная движущая сила человеческого поведения [21] . В наше время бал правит принцип удовольствия, а принцип реальности вынужденно отступил в тень. Удовольствие, конечно, не равно счастью, но они родственники, и даже не двоюродные. И поскольку удовольствие ощущается в текущем моменте, мы часто путаем его с первой формой счастья. Можно сказать, что такая подмена понятий стала приметой нашего времени. Оковы мещанства и обывательской морали пали, и ничто больше не мешает нам следовать принципу удовольствия. Человек имеет право на счастье, мы обязаны вырастить детей счастливыми. Все эти строгости вроде «переоденься и вымой руки, прежде чем сесть за стол» были позабыты в тот самый миг, когда Пеппи Длинныйчулок вышла на сцену со своими нахальными выходками. Теперь мы равняемся на нее и на Рони, дочь разбойника, чей победный клич стал нашим девизом. Но в облаке пыли, поднятой лошадью, на которой Пеппи Длинныйчулок уносится из школы, мы не можем не задаться вопросом: счастье ли это?

В попытке поставить знак равенства между удовольствием и счастьем мы столкнемся с двумя парадоксами. Первый, классический, заключается в том, что сиюминутное удовольствие может привести к долговременному несчастью [22] . Слопайте все запасы сладкого сегодня – и будете толстым и несчастным завтра. Приведите домой толпу пьяных друзей после вечеринки – и ваша вторая половина будет долго дуться. Сорвите овацию – и расплатитесь за это завистью коллег. Удовольствие далеко не всегда приводит к счастью. Здесь можно провести параллель с портретом Дориана Грея, который становится уродливее с каждым удовольствием, пережитым реальным Дорианом. Именно этот тревожный отзвук мы слышим во многих песнях и шедеврах литературы: краткий миг наслаждения может разрушить счастье. Одиссей уже сталкивался с этим в своих странствиях. Однажды он оказался в стране лотофагов. Трое его спутников отведали сладких плодов лотоса, и их божественный вкус и подаренное ими опьянение были так приятны, что они позабыли о намерении отправиться домой и отдались этому мимолетному блаженству. Поэтому истинный охотник за счастьем не пустится в погоню за сиюминутным удовольствием. Это может прозвучать чересчур консервативно и по-пуритански, но по дороге от сингла «Relax» к синглу «Pleasuredrome» группа «FrankieGoestoHollywood» так увлеклась, что забрела слишком далеко от дома.

Второй парадокс заключается в стремлении гедонистов к максимальной интенсивности удовольствия. Если цель заключается в максимальном удовольствии, значит, удовольствие – не абсолютная величина, а относительная. Кульминация удовольствия является таковой по сравнению с другими ощущениями. Счастливые моменты существуют именно потому, что они отличаются от всех остальных. А если нет, то это не счастливые моменты, а обычное состояние. Счастливое утро Сванте так хорошо именно потому, что оно мимолетно, что оно не всегда бывает таким. Едва ли Сванте описывает обычный хмурый ноябрьский день, когда пишет, как его Нина выходит к нему на лужайку прямо из душа, вся мокрая, и целует его в губы. В поцелуе Нины нам чудится Калипсо. Если все дни будут солнечными, то что в них особенного?

Одиссей не находит счастья на острове Калипсо. Если бы он был гедонистом и искателем удовольствий, он наверняка порадовался бы, что вытянул счастливый билет. Остров сулит ему бесконечные удовольствия, но в самой формулировке заключается ее невозможность. Интенсивность отдельного момента зависит от серых будней, которые его окружают. Счастье уникально – и познается в сравнении. А непрерывное мелодичное журчание ручьев и вечное благоухание уже не трогают Одиссея. Он отказывается от счастья, о котором нам остается только мечтать. Чего ради?

Когда Калипсо понимает, что Одиссей не хочет оставаться с ней, она спрашивает, не рассчитывает ли он найти где-то большее счастье: «Хочешь немедля меня ты покинуть – прости! Но когда бы сердцем предчувствовать мог ты, какие судьба назначает злые тревоги тебе испытать до прибытия в дом свой, ты бы остался со мною в моем безмятежном жилище». Забудь все счастливые моменты – пора всерьез подумать о том, в чем заключается истинное счастье.

Вторая форма счастья по Канеману заключается в удовлетворенности жизнью в целом. Принимая во внимание все факторы, насколько вы довольны своей жизнью по шкале от 1 до 10? Подумайте хорошенько. Именно этот вопрос задают людям, когда проводят Всемирный обзор ценностей (World Values Survey) [23] . Большинство из нас не затруднится с ответом. Скорее всего, вы назовете цифру от 7 до 9 – по крайней мере так делают скандинавы [24] . Одиссею следовало бы оценить свое пребывание на острове Калипсо на твердую десятку.

Удовлетворенность жизнью? Что это вообще такое? Это то, что вы подумаете о своей жизни, если остановитесь и задумаетесь о ней. Если первая форма счастья укоренена в эмоциях, то вторая скорее основана на размышлениях. Здесь играют роль совсем другие факторы. Как пишет Толстой в начале романа «Анна Каренина»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Это означает, что некоторые вещи имеют принципиальное значение для того, чтобы признать свою жизнь счастливой. Доход важен, особенно если вы можете оценить его увеличение в процентах [25] . Чем сильнее вырос ваш доход, тем вы счастливее. Деньги не очень важны для первой формы счастья, но когда мы оцениваем, насколько мы удовлетворены своей жизнью, они играют большую роль. Равно как и здоровье, занятость и брак: хорошо иметь работу и быть экстравертом [26] . Если вы можете отметить галочками эти пункты, вы почти наверняка довольны своей жизнью. Особенно если вы живете в одной из скандинавских стран. В международных рейтингах они традиционно занимают высокие места – вероятно, это означает, что условия существования являются одним из главных факторов удовлетворенности собственной жизнью [27] . Итак, вот оно, счастье? Может, остров Калипсо на самом деле находился где-нибудь у берегов Швеции? (См. ил. 7. Ньюэлл Конверс Уайет, «Одиссей и Калипсо».)

Таково счастье банков и страховых обществ: достойная жизнь, уверенность в завтрашнем дне, дом, дача и безопасность для себя и своих близких перед лицом бушующей стихии. Звучит душновато, но ведь именно к этому мы все стремимся, не так ли? Выбирая между шумной пьянкой и многообещающей карьерой, мы все понимаем, что скорее приведет к счастью. Впрочем, много лет назад я знал кое-кого… Замените шумную пьянку на весеннее солнце в пасхальный день – смысл останется прежним. Счастливая жизнь гораздо важнее пасхального солнца, с куличом или без. Именно к голосу разума взывает Калипсо, когда Одиссей собирается покинуть ее. Она даже наносит точно выверенный удар ниже пояса: «Сердцем ты жаждешь свиданья с верной супругой, о ней ежечасно крушась и печалясь. Думаю только, что я ни лица красотою, ни стройным станом не хуже ее; да и могут ли смертные жены с нами, богинями, спорить своею земной красотою?» Если рассудить здраво, богиня Калипсо может рассчитывать на 10, тогда как ваша смертная жена потянет в лучшем случае на 8, не так ли? Щебетанье птиц умолкает, когда в дело вмешивается здравый смысл.

Когда вы оцениваете свою жизнь в целом, вы думаете не об отдельных моментах, но о состоянии, которое растянуто во времени. Речь идет не о благой жизни, а о благополучной. В английском языке используются выражения «lifeevaluation» (оценка жизни) и «lifesatisfaction» (удовлетворенность жизнью). Но мы-то сразу понимаем, что нас дурят. Ведь о счастье здесь речи нет – по крайнем мере о том счастье, которое можно испытать в спа-салоне. Конечно, можно было бы решить, что общая удовлетворенность жизнью рассчитывается как среднее арифметическое из отдельных моментов и мы имеем дело с рациональной оценкой счастья. Вот только это не так. Мы, люди, существа иррациональные и у нас плохая память – особенно когда мы оцениваем свою удовлетворенность жизнью. Мы судим о ней исходя из контекста, и наша память – плохое подспорье в вычислении среднего значения.

Спросите у человека, насколько он доволен жизнью – но перед этим попросите его снять копию с одного документа. И пусть кто-нибудь забудет на ксероксе купюру среднего достоинства. Если отвлечься от навязанных требований морали и вопроса о том, имеет ли он право взять эти деньги, и представить себе, что он их взял. Повлияет ли это на его ответ? Такой эксперимент действительно проводился, и оказалось, что купюра значительно повышает удовлетворенность жизнью – при том, что решающего влияния на материальное благосостояние она, конечно же, не оказывает [28] . Да, мы именно настолько примитивны. Нами правит контекст. Более того, у нас проблемы с памятью. Когда людей просят оценить, насколько они были счастливы в определенной ситуации, они оценивают не сумму и не среднее значение, а только кульминацию и развязку. В одном известном эксперименте испытуемых просили в течение минуты держать руку в воде с температурой 14 градусов (поверьте, это очень холодно!) [29] . Во втором туре эксперимента они снова целую минуту держали руку в 14-градусной воде, а затем должны были выдержать еще 30 секунд, но температура воды повышалась на один градус (попробуйте, и вы заметите разницу). Затем их спрашивали, какой вариант они предпочтут в третьем туре. Очевидный ответ – первый, ведь он короче и температура воды в первую минуту не отличается, но большинство испытуемых предпочли второй вариант, поскольку неприятные ощущения в обоих случаях одинаковые, но во втором варианте их интенсивность снижается к концу. Звучит безумно, но попробуйте провести этот эксперимент на своих домашних – и не говорите, что не думали об этом, пока я не предложил.