Чтение онлайн

И барон налил себе еще одну кружку, на что его мать неодобрительно покачала головой.

В деревню заезжать было не обязательно, но барон, сжалившись над деревенскими жителями, которые еле вытащили баллисту из замка, разрешил им взять в деревне лошадей. Деревня встретила барона десятками испуганных лиц, выглядывавших из каждого дома. С учетом того, что у Тонена в глазах все двоилось, а иногда троилось, ему приходили мысли о том, что подчиненное ему население довольно быстро растет, но потом он вспоминал о вине, о входившей в него траве и начинал тереть глаза, добиваясь ясности взора. Его дружина была в несколько лучшем состоянии, но и она старательно добавляла в местный воздух, пропитанный запахами навоза, выпекаемого хлеба и скисшего молока, характерный аромат перегара. Пока крестьяне собирали по дворам лошадей, жители вышли из домов и сгрудились на главной деревенской площади, где ждало лошадей войско Тонена. Женщины что-то шептали друг другу, ребятишки с огромными от восторга глазами не отрывались от созерцания огромной баллисты, которой не раз приходилось топить пиратские лодки. Самые смелые из них уже крались к Эро, чтобы упросить его потрогать орудие хотя бы одним пальчиком. Барон слез с коня и теперь полудремал, присев на какой-то камень, и в его грезах отовсюду лезли щупальца и сверкали жадными глазами спруты, от которых приходилось отбиваться сломанным сартанским мечом. Издалека доносились крики, что-то про ведьм, и Тонен долго ломал голову, откуда они попали в его сны. Наконец до него дошло, что он уже не спит. Он изо всех сил зевнул и, помотав головой, огляделся. Оказывается, за то время, что он спал, жители деревни уже нашли всех необходимых лошадей и с помощью хитрой системы кожаных ремней запрягали их в баллисту. Рядом с баллистой стояла одна группка — староста, кузнец и какие-то три человека. Они о чем-то спорили с женщиной с двумя подбородками и с пронзительным голосом. Остальные жители держались поодаль, неодобрительно взирая на эту ссору. Женщина, чей голос и разбудил Тонена, первая увидела, что он уже не спит. Плюнув мужчинам под ноги, она побежала к нему, тряся задней частью, как перегруженный купеческий корабль на сильных волнах. Те заторопились за ней. Тонен несколько ошеломленно наблюдал, как она бросилась к нему в ноги и запричитала:

— Господин, это все ведьма, ведьма навела на нас порчу, она убивает наших детей и наш скот, она хочет сжить нашу деревню с лица земли. Я видела, как она колдовала, это ее твари…

— Тихо! — прервал Тонен этот нескончаемый поток. Женщина испуганно подняла на него глаза. Было ей лет тридцать или тридцать пять, обычная деревенская баба, которая к этому возрасту рожает пять-шесть детей и хоть и не похожа еще на старуху, но все же утрачивает всю женскую привлекательность. Теперь ее глазки воровато бегали по лицу Тонена, умоляя поверить ей. Будь Тонен трезв, он бы, может, и избил бы ее за наглость, но сейчас он лишь недовольно морщился, как от запаха из давно не чищенного сортира.

— Что за ведьма?

Женщина раскрыла рот, но ее прервал староста:

— Заткнись, дура. Она имеет в виду Линью. Она и знахарка, и скот умеет лечить, и помогает рыбу сохранить в жаркое время. А эта дура совсем из ума выжила.

— Сам дурак, дурой меня еще будет называть, идиот, дубина! — истерически завопила женщина. — Вот когда начнут твоих детей ее твари жрать, вот тогда поймешь ты, что была я права, да только поздно уже будет, будут их белые косточки валяться, будет их дождь поливать, будут их собаки дикие обгладывать, а ты…

— Тихо! Всех зарублю! — яростно крикнул барон, и поднявшийся было на площади шум сразу притих. Барон был пьян, но даже в таком состоянии от него не укрылось то, что многие жители согласно кивали и перешептывались, когда женщина кричала свои бессвязные обвинения. После недолгого раздумья он сказал:

— Идем к ведьме, там разберемся. Молке, Свидир, со мной, растрясите свой геморрой, остальным ждать здесь и нагуливать жир. Кузнец, староста и ты, — Тонен брезгливо посмотрел на женщину, — ведите. — И он забрался на коня.

Женщина встала с земли и, злобно сплюнув в сторону кузнеца, быстрым шагом заторопилась с площади. Староста и кузнец хмуро пошли за ней, о чем-то вполголоса переговариваясь. Взгляды, которые они бросали вслед женщине, не сулили ей ничего хорошего, но она, полностью уверенная в собственной правоте, своей спиной лишь высказывала им презрение. Идти нужно было минут десять, почти на самый край деревни. Конь барона осторожно обходил лужи и весеннюю грязь, сам барон под его плавные движения снова задремал, покачиваясь в седле. В какой-то момент конь остановился, и тогда барон с трудом открыл глаза, на которые сильно давил пьяный сон. Они находились перед обычным для деревни Урхо домом, построенным из дерева, досок и китовых костей. Двор был чище, чем другие деревенские дворы, в нем росли какие-то необычные растения — вот в общем-то и все, что смог разглядеть Тонен. Потом он увидел, что вся деревня, несмотря на приказ оставаться на площади, последовала за ними и теперь толпилась по всей улице, ожидая развязки этой неожиданной драмы. Это взбесило успокоившегося уже Тонена, но виду показывать он не стал. Староста зашел в дом и почти сразу вывел ту, которую женщина с визгливым голосом обвиняла в колдовстве. Этой женщине тоже было около тридцати лет, но выглядела она гораздо лучше, была очень опрятно одета, и глаза ее не бегали, как у большинства деревенских жителей, а смотрели хоть и затравленно, но прямо в глаза барона. Не все женское было убито в ней деревенской действительностью, с удовольствием отметил Тонен и решил про себя, что деревенские бабы просто завидуют ей. Непросто сохранить красоту и привлекательность и непросто смириться с тем, что, когда ты уже похожа на рухлядь, твоя соседка еще привлекает взоры мужчин. А женская зависть может быть опаснее мужской ненависти, это барон усвоил очень хорошо за то время, что жил на материке в империи.

— Вот она! — завопила с удвоенной силой женщина с площади, хватая себя за волосы. — Брось ее тем змеям, которых она же вызвала, пусть они насладятся мясом своей хозяйки и больше нас не беспокоят, не убивают наших детей и наш скот!

Обвиняемая побледнела и оперлась на руку старосты. Тонен сквозь пьяный туман заметил, что из оставшихся открытыми дверей дома выглядывают два испуганных детских личика.

— Успокойся, дурная женщина. — Староста яростно замотал головой. — Не она ли лечила тебя, когда у тебя раздуло всю щеку, когда ты стала похожа на недобитого бобра. Не она ли выходила твоего брата, который вернулся с моря с таким кровавым кашлем, что мы уже могилу ему начали готовить? Не она…

— Замолчи, старый дурень, — взвизгнула женщина, теряя остатки рассудка. — Да лучше бы я с такой щекой всю жизнь ходила, да лучше бы брат мой сгнил от этого кашля, чем эта тварь будет сживать нашу деревню с лица земли. Убей ее, господин, — обратилась она за поддержкой к молчавшему до сих пор Тонену.

Глаза всей деревни были прикованы к лицу барона. Тот слушал перебранку, не слезая с лошади и постоянно прихлебывая из фляги. Теперь же он чуть подъехал к старосте и стоявшей рядом с ним знахарке, едва не упав, спешился и тщательно контролируемым голосом обратился к ней:

— Скажи, женщина, ты ведьма?

Та испуганно замотала головой. Тонен удовлетворенно кивнул и повернулся обратно к коню, чтобы залезть на него. Заметив это, женщина снова кинулась к нему, крича:

— Господин, и ты поверишь этой шлюхе? Посмотри, вон ее два ублюдка выглядывают из дверей, а кто отец — не знает никто в деревне, а может, отец-то у них из сумеречных бесов, может, расплачивалась она с ним, ложась на спину и раздвигая ноги, за свое колдовство! Она обманывает тебя!

Странно, но Тонен спокойно выслушал этот истеричный монолог, поглядывая на жертву обвинений. Дальше той бледнеть было уже некуда.

— Хорошо, — вновь обратился к ней Тонен. — Ты меня обманула насчет того, что ты не ведьма?

Та снова отчаянно замотала головой. Тонен во второй раз удовлетворенно кивнул и снова повернулся к лошади.

— И ты ей поверишь, этой твари? — снова вторгся в его сознание визгливый голос.

Тонен обреченно вздохнул. Попытка решить проблему простым способом не удалась. Наблюдавшие за этой сценой деревенские жители уже почти вплотную окружили барона, его оруженосцев, старосту и двух женщин. Тонен обвел их взглядом и спросил:

— Ну а кто еще верит в то, что эта женщина — ведьма?

Сначала никто не хотел обращать на себя внимание сюзерена, но потом из толпы начали раздаваться крики: «Я верю», «И я», «И я тоже». Тонен велел им выйти вперед, и вскоре от молчаливой массы жителей робко отделились человек двадцать — в основном женщины лет тридцати-сорока, а также несколько мужчин. Глядя на их обрюзгшие похотливые лица, Тонен подумал, что они явно когда-то пытались подъехать к колдунье, но получили от ворот поворот и сейчас таким образом хотели отомстить за то, что их отвергли.

— Итак. Вы верите, что эта женщина является колдуньей, в то время как она утверждает обратное, — начал речь Тонен. — Значит, нужно назначить ей испытание, правильно?

Задав вопрос, барон сделал очередной большой глоток, а обвинители тем временем переглянулись и нестройными голосами затянули свои «Да, конечно».

— Чем отличается женщина от ведьмы? — обратился Тонен к ним, оторвавшись от фляги.

Воцарилось молчание.

— У ведьмы на теле могут быть знаки, — наконец сказал один из мужчин, облизывая губы.