Чтение онлайн

– А что было у Болеарских островов, что недавно произошло на Мальте?

– На островах были технические неполадки, а на Мальте все спокойно, просто там какие то националисты решили немного побезобразить, но военное ведомство к этому не имеет никакого отношения...

– Вот врет то, - возмущается Роза.

– Я вас поздравляю, друзья. Можно возвращаться в Тунис. Адмирал выполнил свое обещание, - говорю всем.

– За это стоит выпить, - предлагает дон Диего.

– Надо еще удостовериться, - бурчит Николаев.

– До чего же ты нудный, Николаев, - бурлит довольная Роза.

ЗА ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ ДО СВАДЬБЫ

Как оказался прав Николаев. Как только я прибыл в Бизерту и явился к адмиралу Шарову, он явно растерялся.

– Комаров? Но ведь ты...

– Я вернулся, товарищ адмирал.

– Это конечно хорошо, но... зачем ты вернулся?

Теперь растерялся я.

– Служить дальше своей родине...

– Тебя списали, понимаешь, совсем списали. Ни ГРУ, ни твое ведомство уже не могут тебя восстановить. Если я сейчас все пошлю по команде, будет переполох. Поверь мне, старику, хуже будет, посадят и до конца дней своих сгниешь где-нибудь в урановых рудниках. Неужели ты совсем слепой, твоей карьере, а может быть и жизни, конец.

– Как же так, мне доверяли такие серьезные операции, я не изменил родине даже в плену...

– Вот это и есть, та серьезная деталь- плен, которая и испортила все. Лучше исчезни, Комаров. Считай, я тебя не видел. Для твоего же блага, исчезни.

– Хорошо, я ухожу. Скажите только, пленные пловцы с Мальты прибыли?

– Прибыли, двадцать человек. Их уже отправили на родину и я им не завидую... Помыкаются ребята по тюрьмам.

– Неправда.

– Я знаю много, много пережил, прошу... поверь.

Воронов уплывает на родину. Мы стояли перед входом на базу и молчали.

– Значит остаешься здесь, командир?

– Да.

– Думаешь, там будет плохо?

– Да.

– А я, нет. Пусть хоть каким, но на родину вернусь. Прощай, командир.

Мы обнялись. Ворота за мичманом закрылись.

СВАДЬБА

– Как же так? Неужели ты шел сюда, чтобы убить меня?

– Мне приказали.

– А спасти тоже приказали?

– Нет, я надеялся, что Роза...

Он замолчал.

– Что Роза?

– Она будет моей.

– Кретин, я тебе не давала никаких надежд, - взрывается Роза.

– Тогда ты была более разговорчива.

– Мы занимались одним делом.

– Почему ты пришел ко мне во время свадьбы, - прерываю их полемику.

– После того как меня отвергли, я пообещал отомстить вам обоим. Самая лучшая месть это испортить такой праздник, убив одного из вас.

– Дон Диего, он пришел вооруженный?

– Да. Вон в углу его оружие.

На ковре лежит снайперская винтовка и пистолет.

– Вот что, ребята, - дон Диего обнимает нас за плечи, - пошли к гостям, а то они будут волноваться. С этим все ясно.

– Последний вопрос к нему. Николаев, это ты написал мне письмо?

– Нет.

– Пойдемте, дон Диего.

Мы пошли с Розой к гостям.

После того как гости разъехались, к нам приехала полицейская машина и медицинский автобус. С ними говорил дон Диего. Мы только в окно видели, как уносили упакованное тело Николаева.

Когда отец Розы вышел к нам, мы вопросительно глядели на него.

– Он умер, - заявил дон.

ГОД ПОСЛЕ СВАДЬБЫ

Прошел год. Я не стал капитаном судна. Меня пригласили читать курс лекций в морскую академию Туниса. Первое выступление собрало много гостей. Здесь я заметил адмирала Макензи, несколько высокопоставленных военных НАТО и даже мелькнули погоны русского адмирала. Вышел на трибуну и увидел переполненный зал.

– Господа, пусть многие обижаются, высказывают сомнения, но мой личный опыт в подводной войне показал, что лучше русских подводных диверсантов, нет. Обычно из десяти физически подготовленных и развитых претендентов только один может попасть в пловцы, пройдя систему необычных тестов и экзаменов, причем им дается возможность показать себя в течении длительного отборочного времени. У них большая физическая и психологическая нагрузка, они способны находиться в воде по двадцать часов, ориентироваться под водой, как на суше, умеют мгновенно реагировать в критических ситуациях, умеют обращаться с техникой, в том числе и самолетами и вычислительными машинами, решать невероятные задачи и еще масса других достоинств. Я буду рассказывать вам о необычных подводных операциях, учить системе планирования и оперативному мышлению, системам оснащения и снабжения пловцов, приемам группового подводного плавания и ориентирования, даже поделюсь собственным опытом. Итак начнем с Северного моря, невероятным событиям у берегов Норвегии четыре года назад...

Лекция окончена. По лицам военных, я вижу, что многие захвачены необычным материалом. Мне жмет руку адмирал Макензи.

– Я всегда восхищался вами, капитан. Встречался два раза и оба завидовал русским. Я конечно не против вашего восхваления русских диверсантов, но и наш вклад нельзя забывать. Хоть Крингстон и провалился с вами, но его предпосылки были неплохие.

– Я что, возражаю. Нет. Крингстон, это этап в подводном оперативном искусстве, его надо изучать обязательно.

– Я с нетерпением жду продолжения и если будет возможность, постараюсь присутствовать на каждой вашей лекции.

– Приходите, адмирал.

Толпа рассасывается и в зале остается фигура в мундире русского адмирала.

– Здравствуйте, адмирал.

Сумароков подходит ко мне и крепко жмет руку.

– Честно говоря, я не надеялся, что вы останетесь жить. По моим каналам прошли сведения, что два раза к вам подсылали убийц.

– Три. Один был неплохой парень, помните капитан-лейтенанта Николаева, - тот кивает головой, - он был первым. Со мной прошел путь по Средиземке и... предал. Второй, попался на мелочи, он добавил яд в молодое виноградное вино и оно помутнело? Охрана сразу сцапала его, а вот третий, умел только стрелять и в нестандартной обстановке сразу погиб. А вы, как вы?

– Никак. Готовим новых пловцов, натаскиваем как собак на НАТОвцах.

– Я знал, что вы придете и принес вам подарок. Вот.

Я вытаскиваю из кармана дискеты.

– Что это?

– Это наследство Крингстона. Его разработки, помните ловушка на Болеарских островах, все есть здесь, даже сведения о русских пловцах.

– Спасибо.

– Это вас спасибо вам за письмо, предупредившее меня...

– Какое письмо?

Я достаю его записку. Он читает ее.

– Я это не писал, но знаю чья это рука.

– Это он...

– Да. Это Николаев.

– Сложный человек.