Чтение онлайн

Николай долго молча рассматривал лежащие перед ним рисунки, изредка возвращаясь к пояснительной записке. Потом глубоко вздохнув, перекрестился, и подняв на Вадика грустные глаза проговорил:

– Господи, как же все-таки печально осознавать, что за грядущее столетие там, в вашем мире, человечество не только не перестало воевать, но и продолжало доводить дело истребления себе подобных до совершенства... Да... Я был просто наивный мечтатель. Я ведь им предлагал...
– царь печально вздохнул и замолчал.

– Я знаю, Ваше Величество. За это после [99]– го многие вас и зовут "миротворец", - нарушил подзатянувшуюся паузу Вадик.

– Что толку? Что толку было в моем миротворчестве, если ИМ этого не надо? Да, вы правы были, конечно, когда сказали, что не японцы даже на нас сейчас напали, а их руками англичане... Но я буду последним лжецом, если скажу, что хочу военного противостояния с Британией. Только есть ли у нас альтернатива? В конце концов, у России тоже есть свои интересы, с которыми всем остальным надо считаться. Значит, если все уговоры бесполезны...

– Нужно быть сильными!

– Иного, стало быть, нам и не дано.

Это все так грустно, Михаил. Но... Видит Бог, не мы, а на нас. Или дядюшка Эдуард не знал против кого его верфи строят японский флот? Я бы себе такого никогда не позволил. Конечно... Как это Вы недавно сказали... "недооценка противника"? Да. Признаюсь. Я совершенно недооценил этих маленьких...- На возвышенно одухотворенном лице царя вдруг неуловимо, как 25-й кадр, промелькнуло поразившее Вадика выражение холодной, жестокой брезгливости, - Человечков... Ужасно, непростительно недооценил. Это моя вина. Мой грех...

Однако потерявши голову, по волосам не горюют...

Николай нахмурился, собираясь с мыслями, после чего заговорил вновь. Только голос его в этот раз звучал непривычно глухо, с хрипотцой, выдавая огромное внутреннее напряжение:

– Но есть некий момент, Михаил. Момент, который меня гнетет с первых часов этой войны. Больше, чем само ее нелегкое начало. Вернее, гнетет сам факт ее НАЧАЛА. Вам я открою один секрет... Мне ведь было предсказано, что если она случится, и мы ее, не дай Бог, проиграем, то потом произойдет нечто совсем страшное... Нечто совершенно ужасное...

– Это, Ваше Величество, для меня тоже не тайна. И про предвидения японского отшельника Теракуто, и про англичанина Кайро. О пророчестве монаха Авеля, что Вам, государь, довелось прочесть вместе с государыней императрицей в прошлом году, как и об откровениях Серафима Саровского, я тоже читал. Обо всех этих мрачных предсказаниях и их влиянии на Вашу судьбу и судьбу России в моем мире, я знаю из исторических книг. Как и о тех действительно горьких событиях, что последовали за поражением в японской войне.

– И значит, Вы знаете в каком году...

– Да. В восемнадцатом. В МОЕМ мире так все и случилось. Только, пожалуйста, не спрашивайте меня КАК. Поверьте, Ваше Величество, если бы я не надеялся ЭТОГО изменить, тут бы меня просто не было. Согласитесь, что с опорой на знания за столетие вперед, пусть даже поверхностные, устроится в жизни я сумел бы вполне комфортно и без Вашего содействия?

Николай согласно кивнул, после чего ответил вопросом на вопрос:

– И что, по Вашему, мы должны делать, чтобы разорвать этот роковой круг?

– Вы сами же и ответили, Государь: его нужно разорвать. Сражаться! Выиграть эту треклятую войну! И утвердить Россию у Тихого океана не выглядывающей из-за угла, а твердо и решительно занимающей свое подобающее место. Великое место. Это кардинально изменит весь мировой расклад сил, и возможно поможет нам избежать мировой войны с ее многомиллионной бойней.

– Помоги нам, Господи, разорвать его... И что бы Вы сами не думали, а я все более и более уверяюсь в мысли, что явление Ваше, Михаил, это важнейший промысел Божий и подспорье. Вы, если честно, не только открываете глаза мне на то, что было сокрыто во мгле, но и во многом помогаете быть тверже. Благодаря Вам мне действительно легче нести весь этот груз...

И только ОН, он один мог послать Вас, после всех этих тягостных откровений...

– Но...

– Молчите... Молчите, Михаил! Это ЕГО длань. Я знаю... Нам даден ИМ шанс. И мы... Я... Я ОБЯЗАН им воспользоваться. Ибо речь идет о спасении и очищении всего православного мира, а вовсе не обо мне и моих близких. Это - МОЙ крест. Но я счастлив, что ОН послал Вас помочь мне его нести...

Хотя дядья, Победоносцев, Плеве и еще кое-кто...- Николай сделал паузу, как бы выделяя значение для него этого таинственного "кое кого", - Обижаются, что я вдруг стал уделять Вам так много внимания... Но если бы им была известна хоть толика, хоть крупинка этой невероятной правды о Вас, лучше бы от этого точно не стало. Ведь тогда бы меня самого могли счесть умалишенным...

Царь задумчиво улыбнулся, опять помолчал, слегка теребя свой левый ус, и наконец обернувшись к Банщикову, продолжил:

– Но, пожалуй, вернемся к насущному. По поводу этих катеров у меня вдруг появились некоторые соображения, давайте-ка их обмозгуем...

И это было вторым знаковым событием сегодняшнего дня. В результате которого самодержец впервые лично и серьезно скорректировал планы Петровича и Вадика.

– Я прочел пояснения к чертежу этой миноноски, Михаил Лаврентьевич. То есть, как назвал ее или его Всеволод Федорович - "торпедного катера". С учетом того, что в самой форме корпуса кроется источник повышения его скоростных данных, я не хочу отдавать этот заказ за рубеж. Даже немцам. Ибо мы еще не в тех отношениях. Надеюсь, пока не в тех...

И на счет двигателя этого, американского... Незадолго до вашего появления в Петербурге, был у меня разговор с вице-адмиралом Верховским. Он тогда рассказывал мне о скоростных катерах и их гонках. Увлекательно, кстати! Может быть после войны и у себя нечто подобное организуем...

Так вот: в Германии с инженером Даймлером уже более десяти лет работает наш соотечественник. Зовут его... Фамилию только запамятовал сейчас. Странно. Вообще то память меня редко подводит... Но не суть важно, вспомню обязательно... По словам Владимира Павловича, инженер этот ему рассказывал, что при его содействии немец уже выстроил и продает газолиновую машину силою в 350 лошадей. Более того, этот наш изобретатель как раз сейчас строит скоростной катер уже со своей машиной. С силою в 450 лошадей!

Кроме того он достиг выдающихся успехов в конструировании двигателей для авто. Он был в Петербурге еще год назад, и тогда демонстрировал мне немецкие грузовые машины с его двигателями. Мы закупили их для флота, а на "Лесснере" по лицензии Даймлера их строят и сейчас. Он там консультантом, хотя и живет в Германии. Верховский мне говорил недавно, что в случае нашего интереса он в четыре дня готов быть в Петербурге. Стоит пригласить, как Вы думаете?

– Несомненно, государь! Если это так, и разница по силам в полтора раза, тем более сам он наш, русский... Полагаю, что это немедленно нужно сделать. И, кроме того, предлагаю пригласить как можно скорее Алексея Николаевича Крылова - заведующего опытовым бассейном. Будущее показало, Ваше величество, что это великий ум... Больше того, впоследствии он станет самым знаменитым российским ученым-кораблестроителем. С ним, кстати, неплохо бы обсудить и некоторые моменты по изменениям в проектах новых броненосцев, они хоть к этой войне и не успеют, но зачем строить заведомо слабые корабли? Вы ведь докладную Руднева о новых линкорах прочли, и как я понимаю, общие идеи одобряете...