Чтение онлайн

Конечно, Лис не забыл упомянуть Кармину. Каким еще образом на галиоте мог оказаться Фредерик? Хотя Кармина совершенно точно не участвовала в ограблении, но догадаться по косвенным уликам она могла. Умная слишком.

— Знаешь что, — сказал Витторио, — Я бы должен тебя или убрать под землю за то, что ты так много знаешь. Или наоборот, притащить живого.

— Хрен ты меня куда притащищь живого, а сдохнуть я и сам неплохо могу. И с чего тебе меня убирать, если ты служишь епископу, а про него я никаких тайн тебе не открыл. Как на исповеди говорю, епископ Инноченцо Чибо во всех этих историях абсолютно не при чем. Слушай, а почему «как на исповеди»? Я на исповеди или нет? Ты отпустишь мне грехи? Ты вообще настоящий священник?

— Я брат-демоноложец и рукоположен лично епископом, — успокоил его Витторио, — Отпускаю тебе все грехи твои, вольные и невольные. Покойся с миром.

Лис понял, что пора уже и умереть по-хорошему, в постели. А не в луже крови на грязном полу, не на эшафоте и не в пыточном кресле.

— Господи, зачем ты дал мне эту неделю? — спросил Лис на прощание, не рассчитывая услышать ответ.

— Его Преосвященство молился о моей удаче, — ответил за Господа Витторио. Может ведь иногда слуга ответить очевидные вещи за господина?

— Рад был помочь, — искренне сказал Лис и закрыл глаза теперь уже навсегда.

Как ни странно, вор и убийца Лис Маттео считал себя добрым католиком. Молился. Ходил к причастию. Более-менее старался соблюдать посты. Волей случая никогда не наступал на мозоли ни епископу, ни Витторио. Грешил. Много грешил. Но Господь добр и слушает своих служителей. Поминовение от епископа может сильно облегчить существование бессмертной души в аду.

Довольный Витторио позвал доктора. Доктор констатировал смерть, послал за могильщиками и вежливо спросил, кто платит за похороны. Витторио залез в вещи покойного и с удивлением обнаружил там полный кошель золотых флоринов. Именно что не сверкающих дукатов из Генуи, а флоринов, которые разное время в обращении. И еще кожаный футляр с векселями на предъявителя. «Хорошо быть предъявителем», — подумал он. Щедро оставил денег на похороны и на помин души, а остальное без зазрения совести присвоил. Покойный не оставил распоряжений насчет наследства и семейством не обзавелся.

Сияющий Витторио отправился за благодарностью к епископу. Узнал, что грустные ювелиры перевешивают повторно все слитки. Узнал, что Фредерик сбежал, и за ним уже отправлена погоня.

Отец Скарамуцио вызвал писаря и надиктовал письмо для отца Инноченцо с общим содержанием «В целом вышло не совсем по плану, но милостью Господней золото у нас, хотя его и нельзя пока употребить по своему усмотрению».

Витторио получил письмо и подорожную, заночевал в Пьяченце и с утра пораньше 17 декабря выхал в Геную на перекладных через Боббио и Монтебруно. Если не торопиться, маршрут занимает три дня, но если есть желание порадовать хорошего человека, можно и за два уложиться. По пути узнал, что горе-вояки из Пьяченцы Фредерика не догнали, а в процессе потеряли четырех человек убитыми, одного подстреленным, и еще один неудачно упал с лошади и сломал руку. Потеряли двух лошадей, одну со сломанной ногой, а другую угнал Фредерик, но честно вернул. Отец-конюший в Генуе из-за лошадки со сломанной ногой сильно ругался и ставил Фредерика в пример как хорошего наездника и честного человека.

Вечером 18 декабря Витторио уже докладывал епископу в Генуе.

— Бог в помощь, Ваше Высокопреосвященство!

— Спасибо, Витторио.

— Как здоровье?

— Не жалуюсь.

Епископ действительно выглядел намного здоровее, чем неделю назад. И кашель прошел, и даже насморк.

— Иеремия сегодня утром уехал, — продолжил епископ, — Прислал «Ключ Соломона» и корзину полезных снадобий. Как-то даже неудобно. Я бы ему на дорогу хотя бы рекомендательное письмо выдал.

— Куда это он?

— Он даже записки не приложил. Наверное, в Турин. Сейчас половина высшего света из Генуи едет в Турин. Хоть бы зашел, благословения попросил на дорогу. Я поеду в Рим здоровым, благодаря его лекарствам, и даже отблагодарить не могу. Нехорошо.

Епископ вздохнул, и Витторио тоже вздохнул.

— Ладно. Благословляю доложить, — вернулся к теме беседы епископ.

Витторио выложил на стол письмо от отца Скарамуцио из Пьяченцы и бодро доложил про то, что Карло Сола с полусотней пехотинцев две телеги из трех упустил. Зато брат Витторио погнался на лодке за паромом, проследил все перегрузки, собственноручно задержал оруженосца Фредерика в Пьяченце и передал отцу Скарамуцио буквально из рук в руки вместе с полной телегой золота.

— Молодец, — искренне похвалил отец Инноченцо, — У этих, в Пьяченце, конечно, руки дырявые. Надо будет туда кого-нибудь более хваткого назначить.

— Вашими молитвами, — искренне ответил Витторио, — А еще я раскрыл дело о краже королевского золота. Полностью.

— Ты раскрыл дело?

— Вы же молились о моей удаче.

— Я-то молился. Но не помню, чтобы поручал тебе раскрывать дела.

— В общем, Господь услышал Ваши молитвы и послал мне того самого Лиса Маттео.

— Которого до смерти запытали в Портофино?

— Его самого. И вовсе не досмерти. То есть, до смерти, но не до мгновенной. Он дожил до Пьяченцы и умер у меня на руках, а перед этим рассказал всю свою историю.

— Как исповедь?

— Вот и нет! По-дружески. Хотите услышать? Уверен, что Вам понравится.

— Благословляю рассказать.

Витторио достал свой конспект и близко к тексту пересказал всю историю королевского золота.

— Великолепно! — Его Высокопреосвященство так обрадовался, что чуть не взлетел к потолку, — Надо тебя повысить. Только приход выдать, извини, не могу. Без тебя как без рук.

— А можно сделать, чтобы у меня был постоянный доход с прихода, обедню там пусть кто другой служит, а я с Вами останусь?

— Можно. Ты уже присмотрел приход под Генуей?

— Нет, конечно! Дайте мне под Турином, если не жалко. Вы ведь и Туринский епископ.

— Вернусь с конклава и займемся.

— Спасибо, Ваше Высокопреосвященство! — Витторио тоже обрадовался и мог бы помахать хвостом, будь у него хвост.

— Теперь к делу, — епископ вернулся на грешную землю сам и спустил туда же демонолога, — Послезавтра я уезжаю в Рим. Морем. Завтра я поговорю со старшим, кто остался в Банке, насчет Тарди. Пусть все проверят и будут нам благодарны. Меня отлично устроит, если благодарность поступит уже во время конклава.

— Это я еще и на выборы Папы повлиять могу? — удивился Витторио.

— Можешь, — серьезно ответил епископ, — Но поедешь в Турин. Завтра с утра я напишу несколько писем, передашь их адресатам из рук в руки.

— В Турине что-то важное? Конклав же в Риме. Разве есть события важнее?

— Не знаю, насколько важнее, но очень значимые. В Турине пройдут переговоры о создании некоей Конфедерации от Савойи до Папского государства включительно. Савойя, Милан, Генуя, Мантуя, Феррара, Урбино и, возможно, даже Сиена.

— Кажется, на карте среди этих названий я видел нашу Флоренцию.

— Так и есть. Флоренция пока в переговорах не участвует, но внимательно за ними наблюдает. Если мы не получим тиару, то, возможно, придется присоединиться.

— Кто такой умный, что все это придумал? — поинтересовался Витторио.

— Не знаю, чья конкретно эта идея, — ответил епископ, — Но она неосуществима без двух мужчин и двух женщин. Просперо Колонна должен получить Милан, а Помпео Колонна должен получить тиару. В остальном, насколько я понимаю, дипломатические усилия исходят от Луизы Савойской и Изабеллы Д`Эсте.