Чтение онлайн

— Меня интересовало искусство, — продолжал он, — египетское, греческое, римское, искусство Возрождения. Я решил, что на втором курсе университета выберу себе специализацию «история искусств» и, окончив первый курс, сказал об этом отцу.

— И что произошло?

Его губы искривились в ярости.

— ‘Ты никогда ничего не достигнешь, мой мальчик’. Он назвал меня неженкой и слабаком, интеллектуалом, — что может быть хуже! Я предал его, разрушил его надежды, доказав ему, что он зря потратил на меня свою жизнь. ‘Лучше бы у меня была девчонка’, говорил он. Для него быть девчонкой это почти так же плохо, как быть интеллектуалом.

— Он отказался от вас?

— Хуже. Он продолжал платить за мое обучение, за мое жилье и питание. Он говорил, что ему больше некуда девать свои деньги, потому что он слишком стар, чтобы начинать новую жизнь. Когда я на каникулы и праздники приезжал домой, он оказывал мне радушный прием, словно я был для него посторонним человеком, хотя, думаю, я действительно был для него посторонним. После того как я открыл свой бизнес, мне захотелось вернуть ему затраченные на меня деньги, но он порвал первый же врученный ему мною чек, и больше я попыток не предпринимал. Он мстил мне тем, что вызывал во мне чувство вины, и это ему удавалось.

— Вы находились под ужасным давлением, — сказал я. — Тяжело притворяться тем, кем ты не являешься, но еще тяжелее, когда тебя презирают за то, кто ты есть. — Его взгляд, преисполненный жалости к самому себе свидетельствовал о том, что все это правда. — По вы самостоятельно выбрали свой жизненный путь. Многим, у кого такие же отцы, так никогда и не удается это сделать.

— Ну да, было кое-что достигнуто, — с горечью произнес он, — а теперь все кончено. Я — банкрот.

— Банкротство — не позор. Это случается со многими. Вы вылезете из него. К тому же, у вас жена, которая вас любит…

— Кто говорит, что она любит?

Я был впечатлен силой его слов.

— Вы думаете, что это неправда?

Он был окончательно подавлен.

— Разве это может быть?

Он был в таком отчаянии, что я понимал, что бесполезно говорить о том, что она, должно быть, любила его, выходя за него замуж, и почти наверняка продолжает любить до сих пор, по крайней мере, те качества в нем, которые ее сразу привлекли.

— Каков главный признак того, что она вас не любит?

В его глазах сверкнула ярость.

— Когда я сказал ей, что хочу покончить с собой, она умоляла меня этого не делать.

Я был буквально ошарашен его ответом.

— И это доказывает, что она не любит вас? — сказал я, наконец.

— Если бы любила, то позволила бы это сделать, — ответил он с какой-то странной ухмылкой. — Но это не имеет значения. Как бы ни пыталась она меня останавливать, я все равно это сделаю.

— Когда?

— Как насчет завтра? Вас это устраивает? Меня — вполне.

Угроза самоубийства — одна из самых серьезных проблем, с которыми сталкивается психиатр. То, что Гэри пришел ко мне, говорит, по меньшей мере, о неоднозначности его решения, а также о том, что этот сон его напугал. Возможно, Гэри просто пытался шокировать меня или драматизировал по поводу себя. Тем не менее, его несчастный вид говорил о том, что это желание в нем присутствовало, и я боялся, что у меня нет шанса этому воспрепятствовать.

— Я вынужден вас госпитализировать.

Он остановил на мне свой отсутствующий взгляд.

— Ни в коем случае.

— Вам угрожает смерть.

— Это не угроза, а решение.

— Вы — сами себе угроза. Ведь вы уже говорили мне, что жена пыталась вас остановить. Бьюсь об заклад, что ваши сыновья тоже попытались бы вас остановить.

— Сыновья уехали.

— Тогда подумайте, какой для них это будет шок, какая утрата.

— Они сказали бы, что удачно избавились от меня. Они считают меня никчемным, и они правы. Без меня им будет лучше.

Снова все мои доводы оказались напрасными. Если бы мне не удалось отбить у него это желание, то пришлось бы его госпитализировать. Но, если бы удалось помочь ему увидеть все с другой позиции — увидеть последствия его самоубийства…

— Тогда я заключаю с вами сделку.

Тут он даже вздрогнул.

— Какую сделку?

— Если вы пройдете со мной два сеанса и позволите мне помочь вам, то я вас не отправлю в больницу.

— А если после этих сеансов ничего не изменится, то вы не станете меня останавливать?

Разумеется, это не могло быть частью сделки.

— Давайте просто посмотрим, чего мы можем достичь — сказал я. — Я хочу, чтобы вы посетили будущее.

Погрузив Гэри в состояние гипноза, я велел ему пронаблюдать два пути, расходящиеся от того места, где он был сейчас. Один путь показывал ему последствия самоубийства. Другой был путем позитивного действия, любви к себе и к жизни.

Сначала мы решили рассмотреть первый путь — путь самоубийства. Его глаза тут же наполнились слезами.

— Зачем я это сделал?! Констанс любила меня. Я вижу, как она скорбит даже через много лет после моей смерти. Мальчики тоже скорбят. Каким я был эгоистом, что даже не подумал о них, когда нажимал на курок! Сыновьям пришлось бросить учебу и заботиться о Констанс, когда она заболела. — Он сделал паузу, а затее снова заговорил, и теперь в его тоне слышалось удивление. — Самое странное то, что все они чувствуют себя в ответе за мою смерть. Их гложет чувство вины. Они думают, что могли бы защитить меня от самого себя, спасти меня, если бы приложили к этому усилия. Не могу в это поверить! Ведь моя рука, а не их, нажимала на курок. И Констанс сделала все, что могла. Она умоляла меня. Я не поверил ей и совершил эту глупость.

— В их реакции нет ничего странного, — спокойно сказал я. — Во многих случаях те, кто остался в живых, чувствуют себя в ответе.

Он залился слезами.

— О, как я сожалею об этом, как сожалею. Ведь я не думал…

— Причинить им боль?

— Да. Тогда я испытывал боль.

Самоубийство — это не акт альтруизма. Это — акт проявления гнева или отчаяния. Когда я верну Гэри в настоящее, я обязательно укажу ему на это, но сейчас для него важно как можно больше узнать о будущем. Я повел его дальше — в следующую жизнь.

Он рвал на себе волосы, цепляясь за них пальцами изо всех сил.

— Там стоит человек, приставивший к виску дуло пистолета. Я вижу, как его пальцы нажимают на курок.

— Этот человек — вы?

— Да!

— С дулом у виска, как и было во сне, после которого вы пришли ко мне?

Его тело расслабилось.

— Сон. Конечно. Все так и есть.

— Значит ли это, что вы хотите убить себя?

— Да. Я заслуживаю смерти. У меня — роман.

— Так вы женаты?

— Разумеется. И работаю на своего тестя.