Чтение онлайн

— Хорошо бы, чтобы и начальство мое так думало.

— Не сомневаюсь, — уверенно сказал я, чтобы подбодрить упавшего духом командира. — Ну а что касается вот этого, — я положил прочитанный факс на стол, — надо разобраться. Здесь нет личной подписи отдавшего распоряжение. Только обозначена фамилия начальника управления. Отгрузить со склада пять вагонов и две платформы — это не шутка. Тут миллионами долларов пахнет. Предлагаю связаться по В/Ч с командующим округа, доложить ему, что на вас давят самым неприличным образом, действуют через его голову, попросить поддержки.

Командир части сделал, что я предложил, но безуспешно. Командующего на месте не оказалось, он проводил тактические учения где-то далеко в горах. Так, пора командиру брать ситуацию под контроль. Утром подадут вагоны и за простой пойдут такие штрафные санкции, что придется продавать все с молотка, чтобы рассчитаться.

— Все остается в силе, — твердо решил полковник. — Пусть подтверждают телеграмму и приказ личной подписью ответственного лица.

— Вы поступаете здраво, — заверил я его и высказал мнение, что вряд ли кто возьмет на себя смелость подписать такой документ. — Вы извините, — сказал я, — но надо быть очень простодушным и близоруким, чтобы не видеть, что вас просто подставляют и делают игрушкой в своих играх, а в случае опасности свалят всю вину на вас.

— Да, кажется, вы правы, — согласился командир. — Доживем до утра. Посмотрим, что начальники предпримут.

Меня разбудил резкий телефонный звонок часов в пять, когда только начало светать. Дежурный по части просил срочно явиться в штаб и оглоушил меня фразой:

— Полковник Виноградов покончил с собой.

Я сразу отбросил предположение о возможности добровольного ухода из жизни этого человека. Мы с ним расстались поздно вечером, и ничто не говорило о его подавленном состоянии, пессимизме или какой-то внутренней борьбе. Наоборот, на душе у него было спокойно и ясно. Он не сомневался, что поступил правильно, отказавшись выполнять безумный приказ, и больше не хотел продолжать разговор на эту тему. Поделился со мной радостью, что скоро приезжает с Украины жена с ребенком — отдыхала у матери на даче. С таким настроением люди себя не убивают. Тут что-то не так.

Несмотря на ранний час, в штабе было полным-полно офицеров. Ходили на цыпочках, говорили шепотом, растерянно пожимали плечами. В доме покойного уже работали медицинские эксперты и следователи.

Заместитель командира части, подполковник Тихомиров, взявший хозяйство в свои руки, скорбно задал риторический вопрос: зачем он это сделал?

— А вы уверены, что это самоубийство? — спросил я его в упор.

Подполковник только руками развел.

Между тем Тихомиров даром время не терял. Ознакомившись с текстом злополучной телеграммы, он, нисколько не колеблясь, отдал распоряжение на подготовку вывоза ящиков с оружием.

— Не делайте этого, — пробовал я вразумить его, но безрезультатно; подполковник уже принял решение, и я понял: обратного хода не будет.

Хлопнув в сердцах дверью, я направился на станцию посмотреть, как будет идти работа, и со слабой надеждой узнать пункт назначения вагонов.

Так и есть, сплошная стена молчания. Куда ни сунусь, всюду от ворот поворот. Здорово все схвачено. Ни мое служебное удостоверение с грифом Федеральной службы контрразведки, ни особое предписание с просьбой оказывать содействие никак не повлияли на людей, к которым я обращался.

Решение я принял в последнюю минуту, когда отгрузка была закончена и офицер, руководивший операцией, начал опечатывать вагоны и проверять надежность креплений бронетехники на открытых платформах. Воспользовавшись благоприятной минутой, когда команда офицера замешкалась с замком у одного из вагонов, я прыгнул на платформу и спрятался под брезентом, укрывающим легкий танк.

События последних дней пронеслись передо мной, как на киноэкране. Трагический финал. Все больше и больше приходил к убеждению: полковника Виноградова убрали, так как своими действиями он мог сорвать планы высокопоставленных магнатов. Значит, все время был рядом кто-то, контролирующий его. Интересная мысль. Но убрали полковника очень профессионально, и военная прокуратура вряд ли придет к иной версии, чем самоубийство. Ничего, придет время — палачи поплатятся и за эту жертву. Надеюсь, моя с Ией работа поможет найти убийц.

Поезд двигался экспрессом, без остановок, проезжая станцию за станцией. Наши вагоны прицепили к товарному составу с каким-то засекреченным грузом, охраняемым спецназом. Это я сразу усек, выглянув из своего укрытия. Вооруженные солдаты стояли на подножках всех вагонов с автоматами на изготовку.

«Будто фронтовую зону проезжаем», — удивился я такой боевой готовности. Поезд стал замедлять ход и, заскрипев тормозами, остановился. Приподнял край брезента и высунулся — совсем чуть-чуть, чтобы не быть замеченным. Двое гражданских, одетые в ярко-желтые железнодорожные безрукавки, деловито прошлись около моей платформы. А через некоторое время я услышал характерный лязг колес. Поезд тронулся, набирал скорость.

Но мы не сдвинулись с места. «Нас отцепили, — понял я, — надо быстренько сматываться». Пробрался между стоящими вплотную танками и сполз на землю. И тут увидел, что укрыться негде. Вокруг совершенно открытое поле. Впереди колонна грузовых крытых машин. И вооруженные люди, быстро направляющиеся к железной дороге. Меня заметили. Несколько человек отделились от этой группы и заторопились в мою сторону. «Черт, попался за здорово живешь, — выругался про себя, — придется выкручиваться». Документы и свой кортик незаметно положил за шпалу и ногой присыпал песком. Запомнил место: как раз напротив одинокого колючего куста. Теперь спокойно подождем.

— Я из воинской части, сопровождаю груз, — ляпнул первое, что пришло в голову, опережая вопрос подошедшего ко мне парня. Лицо, заросшее черной бородой, автомат Калашникова на груди и широченный пояс с ручными гранатами придавали ему устрашающий вид.

— Документы есть? — спрашивает тихим голосом, без нажима, акцент кавказский.

Лихорадочно шарю по карманам.

— Кажется, потерял.

— Я так и думал. Хорошо, пошли со мной, — поворачивается и, не оглядываясь, топает куда-то в сторону от дороги.

«Уверен, что последую за ним», — отмечаю про себя и, конечно же, повинуюсь, иного выхода нет. Буду действовать смотря по ситуации. Похоже, что это чеченцы и товар доставлен им. Однако дело поставлено на широкую ногу.

В том, что я прав, убедился, заметив, как быстро разгружаются вагоны и скатывается с платформ подвижная техника. Мы подошли к одной из машин. В кабине сидел средних лет кавказец и просматривал карту. Автомат между ног, из приоткрытого «бардачка» выглядывает рукоятка пистолета Макарова.

— Вот, человека нашел, документов нет, говорит, что сопровождал груз, — коротко доложил по-русски парень.

— Хорошо, иди, делом займись, — отпустил его сидящий в кабине, продолжая рассматривать карту. — Слушаю вас, — глухо бросил он, не поднимая головы.

— Понимаете, в нашей части произошло ЧП, убит командир, а я впопыхах оставил свои документы, хотя он поручил мне сопровождать груз.

Чеченец в недоумении посмотрел на меня:

— Чего вы несете? Какой командир, какие документы? Можете объяснить вразумительно?