Чтение онлайн

– Я знаю, - кокетничает она, а у меня сжимается и сладко-терпко болит сердце.

– Я завтра уезжаю, - сообщаю ей за чашкой кофе.

– У тебя же отпуск!

– Какой отпуск, когда усиление.

Танька вздыхает и поворачивается ко мне чуточку огорченная. Времена, когда она билась в истерике из-за каждого моего дежурства, давно прошли. А сейчас… сейчас она просто ничего не знает. Пусть не знает.

– Ты даже не повидался с Шику, - с укоризной замечает она.

– Замени меня. Своди его в кино, по магазинам, в тир. Да, и не давай Веньяру играть.

В ясных голубых глазах появляется первое беспокойство. Танюшка отряхивает руки от муки.

– Так ты надолго?

– Пока не знаю, как получится.

– Береги себя, ладно?

– Ладно, - совершенно спокойно улыбаюсь я.

Потом звоню Вики. Один звонок, второй, третий. Не берет трубку.

Вечером, играя с Шику в шахматы, ловлю себя на мысли, что не могу надышаться.

– Что с тобой, Дан? Ты какой-то… рах драххум…

– Какой?

Шику хмурится, пытаясь подобрать аналог нарского словосочетания в международном. Выходит что-то вроде «сам не свой».

– Да, - медленно провожу ладонью по вспотевшему лбу, - да, ты прав.

– Что-то случилось?

– Уезжаю, - объяснять что-то Шику куда сложнее, чем Тане. И вовсе не потому, что он не понимает, напротив, нарьяг поймет куда лучше. Испугается еще. Я для ребят гарант не только стабильности, но и самой жизни. Они еще не привыкли к тому, что оримские законы защищают граждан, они еще сами за себя, как в лесах Нарланда.

– А когда вернешься?

– Как получится, - опускаю глаза под испытующим взглядом бледно-голубых глаз и снова набираю номер.

– Вики звонишь?

– Да.

– Она в Рекон уехала, вернется поздно вечером, - докладывает Шику. Они с Вики друзья, но про обстоятельства знакомства с тобой мальчик молчит, как рыба.

– Хорошо, - и мы продолжаем игру.

Вики звонит сама.

– У меня одиннадцать пропущенных звонков, - недоуменно говорит она и, мне кажется, улыбается при этом.

– Надо поговорить, - коротко отрезаю я. Вики замирает, я снова сказал что-то не то… вернее, как раз то и так, как говорил ты.

– Я допоздна в лаборатории. Приезжай, я предупрежу охрану.

Что ж, так даже лучше.

Бойцы «Зеты» не спрашивают, куда меня несет на ночь глядя, прыгают в машину, укладывая на колени тяжелые «Зубры». В «ОримаМедикал» еще кипит жизнь, в широком холле многолюдно и шумно, работают кондиционеры. Суровые охранники в серой форме поднялись навстречу, сшиблись плечами, как скалы. Мой сопровождающий подтверждает мою личность и отступает к двери, деликатно предоставляя меня самому себе. Я пожимаю плечами и иду к лифту.

Видеть невестку в белом халате и в очках настолько непривычно, что я замираю в дверях. Такая она похожа на зануду мисс Гарден, и ощущение ожидания тепла, чего-то уютно-родного, сменяется разочарованием.

– Привет, - говорит Вики и ставит чайник, быстро раскладывает по вазочкам печенье и наломанную на куски плитку шоколада. Между бровей залегла складочка, у нее работы невпроворот, раз осталась работать ночью.

– Садись. Тут не очень уютно, кругом пробирки, тестеры, реактивы… Но буфет уже закрылся.

– Ничего, так даже лучше, - сажусь, как падаю, ноги просто подламываются, кресло испуганно скрипит под моим весом.

– О чем ты хотел поговорить? Кстати, что там с шаттлом, заложников освободили? Я весь день в дороге и не видела новостей.

Она стоит ко мне спиной, и я могу ей сказать. Чувствуя себя последней сволочью.

– Террористы предъявили требования. Они готовы обменять детей на осужденных офицеров.

Ее плечи каменеют.

– Вот как. Почему-то я была уверена, что ЭТИ так просто не сдадутся. Но ведь их найдут! Все равно найдут и воздадут по заслугам, - голос Вики звенит злостью и ненавистью, - ты же нашел тех, самых главных убийц.

– Да. Непременно найдут.

Господи, зачем я только пришел, зачем говорю ей все это? Вики, конечно, узнала бы все, но завтра и не от меня. А я бы уже не думал, какие у нее глаза в этот миг.

– Ви, я пришел с просьбой.

– Да-да, конечно, - живо откликнулась невестка, будто стряхивая с себя паутину чужой лжи и собственной бессильной ярости.

– Я завтра уезжаю. Присмотри за моими. Возможно, если меня не будет слишком долго, придется увезти их из Оримы. Рагварн…

Тут она повернулась. В неживом свете лаборатории ее глаза сухо блестят, дрожат губы и пальцы.

– Они потребовали тебя?

– Что? Нет! – захваченный врасплох, я всегда плохо, совершенно бездарно врал. – Да. Не смотри на меня так!

– Господи помилуй!

– Ви, ты поможешь мне? Мои дети, они еще такие беззащитные… ты же понимаешь, что может начаться в Ориме, если не будет…

– Дан! – резкий окрик обрывает поток моих оправданий и объяснений. – Вот, твой кофе.

У Вики такое лицо, словно этот кофе предназначался для моих коленей. Я хватаю горячую кружку, она опускается в кресло напротив и обнимает себя руками.

– Почему? Почему они тебя отдают?

– Заложники. Триста девяносто две жизни взамен одной.

– Но твоей, твоей!

– Да, моей, - снова соглашаюсь я.

– Я все сделаю, Дан. Не беспокойся, - помертвевшим голосом обещает Вики.

Делаю глоток, кофе обжигает небо и язык: горячий, сладкий, живой.

– У меня еще одна просьба. Достань мне пиралгезин, у вас должен быть.

Ее трясет, как в лихорадке, она задыхается от непролитых слез. Но челка падает на лоб, занавешивая глаза.

– Ладно, - шепчет Вики, - ладно. Я все сделаю. Господи, я все сделаю, только…

Я не выдерживаю. Бухаюсь перед ней на колени и обнимаю за плечи, обтянутые белым халатом.

– Ну не плачь! Ви, пожалуйста, не плачь! Я чувствую себя последним гадом… ну, пожалуйста!

Шепчу в ее волосы, прижимая лбом к своему плечу, глажу спину. Слезы льются по моему плечу сплошным потоком, как вода из крана. С отчаянным стоном Вики обнимает меня, рыдает уже в голос, наверное, впервые с того дня, как погиб ты. Я целую ее в висок, там уже тонкие ниточки ранней седины, под моими губами бьется жилка.