Чтение онлайн

Я тряхнула головой. Огромное количество времени, проведенного в одиночестве, давало о себе знать.

— Ладно, предводитель автоботов, давай посмотрим, что можно найти на кухне, — предложила. Никита удивленно приподнял бровь. — Если мне не интересно, это не значит, что я ничего об этом не знаю.

— Вау, — произнес Никита и прикрыл рот ладонью, словно оказался страшно поражен.

— У нас есть две банки консервированных огурцов, три картофелины, открытый пакет молока, — Никита прервался, чтобы понюхать его, а после добавил: — Кажется, свежее.

Мы стояли вокруг небольшого стола, на котором виднелись жирные следы чьих—то пальцев, друг напротив друга. Я добавила к пожиткам Никиты пакет обветренного печенья с шоколадной крошкой, найденный мной за фарфоровыми блюдцами.

— Можно сварить картошку и съесть ее с огурцами. А потом молоко с печеньем на второе блюдо.

— А на десерт тебе придется бежать за ключами от туалета, — отметила я.

— Ха—ха—ха, — Никита приложил руку к животу и задрал голову назад, словно действительно смеется.

— Можем не трогать молоко, если не хочешь, — продолжил он, когда поймал на себе мой усталый взгляд.

— Против молока ничего не имею. Против огурцов — да.

Никита кивнул и убрал банки с соленьями обратно на подоконник.

— Картошку? — спросил он.

— Как хочешь, — я пожала плечами.

Никита молча скинул картофелины в раковину и включил воду. Я села за стол, демонстрируя тем самым полной отказ от какой—либо деятельности, взяла с ближайшей полки, до которой смогла дотянуться, чашку и принялась вертеть ее в руках.

За окном, тем временем, становилось все темнее, и вместе с полумраком, опускающимся на город, мне становилось все неуютнее. Мне казалось, что я делаю что—то действительно противозаконное — словно это не меня по ошибке заперли в школе, а я сама устроила взлом с проникновением. Никиту же это совсем не беспокоило. Он выглядел так, словно находится у себя дома, а я просто пришла к нему в гости.

— Рит? — позвал Никита, и я подняла на него голову. — Не напрягайся так, а то вена на шее лопнет.

— Я пытаюсь, — честно ответила я. — Просто я не каждый день попадаю в такие ситуации. Чтоб ты знал, я вообще редко в каких—либо ситуациях участвую. Для меня поход в кино — победа над собой.

— И как тебе живется в таком ритме морской водоросли?

— Спокойно.

Никита дернул головой в неопределенном жесте. Наверное, ему стало меня жалко. И я не винила его в этом — иногда мне и саму себя пожалеть хотелось.

— Не поможешь мне? — Никита поднял вверх мокрую руку с кухонным ножом.

— Не в состоянии справиться с тремя картофелинами? — возмутилась я, но все—таки, встала и подошла ко второй раковине. Никита протянул мне свой кухонный нож и скинул в мою раковину самую большую картофелину.

— Твои родители не поднимут панику от того, что их дочурка пропала без вести? — спросил он, слегка толкнув меня плечом.

— Мать уехала со своим дружком отдыхать в Италию. Не думаю, что ей есть особое дело до того, во что вляпалась ее непутевое и бестолковое чадо.

Я бросила взгляд на Никиту. Он поджал губы.

— Неважные отношения с родителями?

Я неоднозначно мотнула головой, словно не поняла вопроса. Мне не хотелось жаловаться на свою жизнь человеку, которому это мало интересно.

— Мои отношения с братом едва ли можно назвать идеальными, — сказал Никита, когда так и не получил ответ на свой вопрос. — Я не понимаю, чего именно он от меня хочет: он знает, что я не могу вкладываться в учебу в полную силу, но все равно давит словно пресс в тысячу тонн, — Никита скинул почищенную картофелину в кастрюлю с водой, стоящую на плите, а затем продолжил: — Я домой прихожу только ближе к ночи, чтобы прямо с порога завалиться в кровать и не выслушивать монологи Жени на тему моей бесполезности.

— Мне кажется, моя мать ведет настольную книгу под названием “1000 и 1 косяк моей тупой как валенок дочери”.

— Женя еще год назад продал права на свою настольную книгу “Что делать, если твой брат — человек дождя” Михалкову. Скоро фильм выйдет.

— На вручение премии “Кинотавр” позовешь?

— Боюсь, с любовью моего брата ко мне, “Кинотавр” мы будем смотреть с парковочного места.

Я рассмеялась, и картошка выскользнула у меня из рук, поднимая брызги. Никита охнул, и я взглянула на него — рукав его серой толстовки покрылся мокрыми пятнами. Я рассмеялась еще громче.

— Эй! — воскликнул Никита, и я тут же почувствовала прохладу на щеке и шее.

Противная вода затекала за шиворот, и я запрыгала на месте. Теперь смеялся Никита.

— Я же не специально! — я пыталась возмутиться, но улыбка во все тридцать два зуба не делала меня убедительней.

— А я специально! — Никита высунул язык, а затем забрал мою картофелину и закинул ее вместе с еще одной своей в кастрюлю.

Ужинали мы молча. Никита построил на своей тарелке кучки из переваренной картошки и съедал их одну за другой. По его лицу я видела, что вкус ему не нравится, но он старательно пережевывал сухой картофель и делал вид, словно это самое вкусное в мире блюдо до тех пор, пока я не сказала ему, что он может не строить из себя героя.

Я макала печенье в молоко и по кусочку клала его в рот. На вкус оно оказалось сносным, да и лучше у нас все равно ничего не было.

— У меня аллергия на арахис, — сказал Никита, когда запихнул в рот печенье целиком. — Надеюсь, в нем нет арахиса?

— Увидим секунд через тридцать, — я пожала плечами.

Никита поперхнулся, поднимая пузыри в своей кружке с молоком.

— Ты такая добрая, я просто балдею! — воскликнул Никита.

— А ты что думал, со мной не пропадешь!

Никита согласно закивал головой и засунул в рот еще два печенья. Я сосчитала до тридцати.

Арахиса в печенье найдено не было.

========== Глава 3 ==========

Комментарий к Глава 3

Автор все еще пишет с планшета и будет очень вам благодарен за исправление помарок и недочетов!

Всем отличного отдыха! <3

День, перевернувший всю мою жизнь, начался как обычно. Проснувшись утром в пустой и холодной квартире, я нехотя скатилась с кровати и еще около пяти минут лежала на полу, расправив руки в стороны, словно крылья, и раздумывала о том, стоит ли идти сегодня в школу. Шел четвертый день, как моя мама и ее дружок отправились в путешествие по Италии — четвертое утро, когда я могла наслаждаться своим собственным обществом без нудных нотаций матери по поводу моего внешнего вида и отвратительного поведения. Она имела удивительную суперспособность — найти мою вину даже в плохой погоде или неудавшейся прическе.