Чтение онлайн

— Всегда есть возможность того, что я не такой, каким пытаюсь казаться.

Я развернулась к Никите и наклонилась к его лицу так близко, что мы начали дышать одним воздухом, и томным голосом, которым обычно разговаривают шикарные женщины в голливудских фильмах, зашептала:

— Ты можешь обманывать себя, но меня тебе не обмануть.

Губы Никиты растянулись в улыбке. Я успела подметить большую веснушку во внутреннем уголке его правого глаза, прежде чем он поцеловал меня. Дождь за окном громко барабанил по подоконнику. Где—то вдалеке ударил разряд грома. Ладонь Никитиной здоровой руки легла на мою талию в то место, где просто другу трогать уже не положено. Моё сердце пропустило несколько ударов, когда он на мгновение оторвался от моих губ, чтобы оставить поцелуи на подбородке и скуле.

— Давай не пойдём никуда, — прошептала я с закрытыми глазами.

— Ммм?

— Завтра, — пояснила я. — Никакого последнего звонка, никаких одноклассников, никаких учителей, никаких глупых танцев и идиотских прощальных речей. Только ты, я, сладкий попкорн, марафон “Звёздных войн” и “Революция”.

Никита не отвечал, и я открыла глаза. Он отстранился, фокусируя взгляд на моём лице.

— А как же выборы? — спросил он. — И мои звёзды? Я же так долго над ними работал … Для тебя, между прочим.

Я не могла понять по его тону, нравится ли ему моё предложение или нет.

— Я их уже видела, а другие всё равно не оценят, поверь мне, — понизила голос я. — И мне всё равно, выиграем мы или нет. Я хочу, чтобы корона досталась Кате и Стасу. Они заслужили это.

— А мы? Мы не заслужили? — не унимался Никита.

— Нет, — честно ответила я, а затем уточнила, поймав на себе его вопросительный взгляд: — Пока нет. Подожди ещё хотя бы пару лет, и тогда, когда мы съедим вместе не один пуд соли, уже посмотрим.

Никита продолжал молчать. Я вздохнула и устало потёрла глаза.

— Если ты хочешь, мы пойдём, я не навязываюсь. Только скажи уже что—нибудь связное, а то твоё лицо вводит меня в заблуждение!

Никита вдруг расслабился: его плечи опустились, уголки губ дёрнулись в лёгкой улыбке, один глаз прищурился.

— Нет, — отозвался он. — Не хочу. Просто задумался о перспективе провести с тобой ещё несколько лет.

— И? — поинтересовалась я.

— И она меня радует.

Комментарий к Глава 17

https://vk.com/club75865569 <3

Скорее всего, остались крохи - одна или две главы, не больше :)

========== Глава 18 ==========

Мы проиграли. Варя позвонила нам без пяти два и под громкие крики и аплодисменты на том конце провода грустно сообщила, что Катя и Стас обогнали нас на крошечные три голоса. Но я была этому рада, и даже позволила себе протянуть “Это же здорово!” прямо в ухо Никите, который в это время стоял рядом и подслушивал наш разговор. Он заявил, что я не понимаю сам смысл конкурсов, если радуюсь тому, что победили наши соперники, и ушёл обратно в гостиную, оставляя меня одну в коридоре. Варя ещё пару минут отчитывалась передо мной о последнем звонке, клятвенно уверяя, что ничего интересного мы не пропустили и вообще все правильно сделали, что не пошли, но по её срывающемуся радостному голосу я слышала, что сама она хотела поскорее завершить разговор и вернуться к веселью со своими теперь уже бывшими одноклассниками. И я не винила ее в этом и даже наоборот была рада, что ей там хорошо, и лишь попросила её повеселить за нас Сёму и Яна, но Варя ответила, что они сами не позволяют ей скучать.

— Кажется, наши друзья стали друзьями, — сообщила я Никите, когда вернулась к нему в гостиную.

— Круто! — присвистнул он и отсалютовал мне кружкой с чаем, словно решил выпить за это радостное событие.

Никита провёл у меня целый день. Мы пытались приготовить пасту с томатами, рецепт которой с телевизора нам надиктовывала тощая блондинка в белом поварском костюме, и я говорила, что с такой фигурой она, наверное, не то, что не ест эти макароны, но даже не нюхает их, пока готовит, а Никита не слушал меня, зажимая спагетти в ямке между верхней губой и носом, изображая усы, отчего я громко смеялась, так, что начинало колоть в боку. В итоге всё блюдо пришлось выкинуть: мы переварили и пересолили макароны, а томатная паста и вовсе оказалась слишком жидкой и лишь добавила нашему кулинарному провалу ещё худший вид, — и вместо этого сделали огромное количество бутербродов с сыром и колбасой. Системные требования “Революции” оказались несовместимы с параметрами моего компьютера, что жутко расстроило Никиту, но потом я дала добро на просмотр “Звёздных войн”, и он тут же забыл о грусти.

Вечером, спустя несколько часов непрерывного просмотра космической фантастики и шквала моих вопросов, которые во время просмотра обрушились на Никиту словно снег в середине июня, он лежал на диване головой на подлокотнике, а я сидела с другого его края, и он положил свои ноги в цветастых полосатых носках мне на колени. Я листала старую газету, на которую у меня совсем не хватило времени на прошлой неделе, а Никита переключал каналы с такой скоростью, что до меня не доносились даже обрывки слов.

— Прекрати насиловать мой пульт, — попросила я, не отрывая взгляд от колонки с гороскопами.

— Не прекращу, пока не найду хоть что—то хорошее, — заверил меня Никита.

Я подняла на него глаза и увидела, что он корчит мне рожицы.

— Когда ты так делаешь, я чувствую себя твоей нянькой, а не девушкой.

Никита прекратил ёрничать и привстал на одном локте, но тут же потерял равновесие и снова рухнул обратно.

— Я думал, что ты не любишь слово “девушка”, — сказал он с насмешливой улыбкой.

Я свернула газету в рулон и шлёпнула его по бедру, чуть выше колена — то место, до которого сумела дотянуться. Он рассмеялся и потянулся, чтобы забрать газету, но я ударила его по пальцам, и тогда он схватил подушку, стоявшую на спинке дивана, и кинул в меня. Между нами развязалась шутливая потасовка, кончившаяся так же быстро, как и началась, тогда, когда Никита варварским образом спихнул меня ногами с дивана. Я упала голыми коленками на твёрдый ворс ковра и рассмеялась, несмотря на саднящую боль. Никита лениво повернулся в мою сторону и свесился с края дивана так, что ещё немного — и он бы рухнул вслед за мной прямо на свою больную ключицу.

— Осторожней, — воскликнула я, упираясь рукой ему в живот. Он оказался твёрдым, как если бы Никита прятал под футболкой гладильную доску. — Нам тут твои фатальные падения с последующей госпитализацией не нужны.

Никита закатил глаза и вместо того, чтобы лечь ровно, перехватил мою руку чуть ниже локтя и потянул на себя, поднимая меня на ноги. Но когда я встала, он не перестал тянуть, и я, потеряв равновесие, упала на него сверху, стараясь минимизировать возможные травмы, перенося основной вес тела на вторую руку, которой успела упереться в спинку дивана.

— Ты с ума сошёл? — рассмеялась я.

— Расслабься, — улыбнулся Никита, продолжая тянуть меня к себе. — Ляг рядом. Пожалуйста.

Мой диван был больше, чем та кровать в больнице, но всё равно уместить наши тела так, чтобы мы не были прижаты друг к другу словно рыбы в консервной банке, не удалось. Он подложил свою свободную от повязки ладонь под щёку, я сделала также, и мы просто лежали друг напротив друга некоторое время, которое, как бы я не хотела, не смогла измерить никакими существующими мерами: секунды было слишком много, а бесконечности — слишком мало. И мне вдруг показалось, что я знала Никиту Макарова не одиннадцать лет; я знала его всю жизнь, и ещё одну жизнь до этой. И дольше, чем знать, я могла делать только одно — любить его.