Чтение онлайн

— Спасибо, Зоя, мы помним, — ответил Никита.

Девушка кивнула. Её взгляд проскользнул по лицу Никиты, где ещё можно было заметить тонкую красную полоску ранки на брови, к его травмированной руке и задержался там на долгие секунды. Лёгкая улыбка одними уголками губ. Слегка прищуренный взгляд.

— Сочувствую насчёт твоей руки, — произнесла она и положила ладонь Никите на плечо. — Надеюсь, не сильно болит?

— Не очень. Шрамы украшают мужчину, — отшутился Никита.

Он ухмыльнулся собственным словам, Зоя как—то нервно хихикнула, а я стояла и не понимала, что происходит: неужели, она с ним флиртует?

— В любом случае, это ужасно несправедливо — почему плохие вещи всегда случаются с хорошими людьми? — на этих словах её взгляд неожиданно соскочил на меня. Но моё лицо осталось непробиваемым, по крайней мере, именно на это я и надеялась.

Зоя провела ладонью по руке Никиты до самого предплечья и убрала её именно там, где уже начинались наши сцепленные в замок пальцы.

— Кто знает, что именно было у них на уме, — продолжила она спустя короткую паузу. — Вы уже узнали, кто это был?

Я бросила на Никиту косой взгляд. Его брови сдвинулись к переносице.

— Кого “их”? — уточнил он.

— Парней, которые на тебя напали. — Пояснила Зоя.

В моём горле внезапно образовался шар для настольного тенниса, не позволяющий мне сделать ни вдох, ни выдох. Никто, кроме меня, Сёмы, Яна и Жени не знал, что именно случилось с Никитой.

По мере того, как до меня доходил смысл Зоиного просчёта, её собственное лицо вытягивалось точно зеркально моему. Я не сводила с неё прямого взгляда.

— А где Дима? — поинтересовалась я как бы невзначай. — Не видела его уже, кажется, дня два точно.

Зоя сделала совсем незначительный шаг назад, словно побоялась того, что я воспользуюсь её же методом. Я вырвала свою ладонь из ладони Никиты слишком резко, потому что тут же почувствовала на себе его взгляд, но не обратила на это внимание.

— Он болеет, — пролепетала Зоя.

— Ммм, болеет, — протянула я, из последних сил сдерживая себя от того, чтобы не сорваться с места и не вырвать её идеальные белоснежные волосы вместе со скальпом. — А как же завтрашние дебаты? Неужели, он их пропустит?

— Я думаю, что в его присутствии нет необходимости … Я прекрасно справлюсь сама.

— Ну да, — прошипела я.

Кто—то позвал Зою из противоположного угла актового зала, и она тут же извинилась, развернулась на каблуках и ретировалась прочь.

— Я что—то не правильно понял, или …? — спросил Никита.

— Да, — коротко ответила я. — То самое “или”.

Именно в этом и заключался тот самый заговор, о котором я случайно узнала из чужого разговора: плохо спланированная диверсия, жертвой которой должна была стать я — единственный плохой человек, заслуживший это. В голове всплыла улыбка Зои и странный взгляд, которым она одарила Никиту секундами ранее; я приняла это за флирт, но это была вина перед Никитой за то, что из—за оплошности Димы пострадал именно он. И как итог — мы всё ещё были её соперниками, а значит, всё было напрасно.

— Не могу поверить, что ради какого—то глупого школьного конкурса человек может пойти на такое! — воскликнул Никита вечером того же дня, когда мы медленно прогуливались по городу.

Часами ранее он запретил мне устраивать Зое ответный саботаж в виде массового сжигания всех плакатов в мусорном контейнере во дворе школы, а также выразил своё веское “нет” против того, чтобы я просто вылила ей на голову остатки краски. Никита сказал, что жизнь сама накажет тех, кто заслужил, и нам не стоит портить карму из—за такого жалкого, неуверенного в себе и лицемерного человека, как Зоя. Я слушала и сопровождала каждое его слово кивком в знак согласия, но сама могла думать только о том, как бежала по больничному коридору, боясь увидеть Никиту едва ли в здоровом состоянии.

— Человек — не может. А Зоя — запросто.

Никита снова попытался перехватить мою ладонь, но я махала руками с такой амплитудой, что, как бы он не хотел, ему это не удавалось.

— Пожалуйста, Рит! — воскликнул он. — Выдохни! Я вижу по твоему лицу, что ты задумала что—то нехорошее.

Я любила мстить — это была та самая сторона, которую, как я надеялась, Никита никогда не увидит.

— Обещай мне, что ты не будешь устраивать ей никаких саботажей, — попросил он.

— Обещаю, — ответила я слишком быстро, а затем чуть склонила голову в сторону, чтобы скрыть насмешливую ухмылку.

Я действительно не собиралась ничего устраивать. Точнее, своими руками не собиралась. И, к счастью, у меня был один человек, который, я была уверена, поддержит меня в этом вопросе.

Я остановилась лишь тогда, когда поняла, что рядом со мной уже никто не идёт. Обернувшись, я увидела, что Никита стоит возле входа в сквер, где наши дороги обычно расходятся. Виновато опустив взгляда себе под ноги, я побрела обратно. Никита выглядел так, словно если бы обе его руки были здоровы, он бы обязательно скрестил их на груди в недовольном жесте.

— Прости, — я привстала на носочки и обвила руками его шею, обнимая. — Я просто очень—очень—очень—очень—очень …

— Я понял, — перебил Никита, но я тут же накрыла ладонью его губы и продолжила:

— Очень—очень—очень беспокоюсь за тебя.

Никита устало глянул на меня из—под бровей.

— Прости, что огорчаю тебя, — произнесла я. — Но я по—другому не могу. Они могли бы побить меня, — Никита тут же энергично замотал головой из стороны в сторону, выражая протест. — Шшш! Они могли бы сделать больно мне физически и морально, но у них бы всё равно не получилось меня сломать. Но тебя … Я не могу просто взять, и спустить им это с рук. Не спрашивай меня, почему, потому что я сама не знаю. Просто чувствую, что так надо, — я опустила руку, которой продолжала зажимать рот Никите и приложила её к своей груди — в то место, где ориентировочно находилось сердце, — вот тут.

Никита смотрел на меня, не отрываясь. Между нашими лицами было минимальное расстояние, и я видела очертание своего отражения в его глазах.

— Это печально … — прошептал Никита.

Я уставилась на него в ожидании продолжения.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты становишься такой же сентиментальной, как и я, — рассмеялся он.

Я рассмеялась и покачала головой.

— Ты идиот.

Мои глаза были больше серые, чем зелёные, и мне всегда не нравился тот факт, что я не могла сказать точно, какого они цвета. Глаза Никиты были волшебными. Однажды летом мы с мамой побывали в музее камня, откуда мне особенно хорошо запомнился стенд с аквамаринами и изумрудами — их цвета радовали глаз, заставляли разум отдыхать, а сердце наливаться странным чувством блаженства. Я думала, что больше никогда в жизни не увижу что—то более красивое, но теперь, когда я смотрела в два бездонных моря василькового цвета, я осознавала, как сильно ошибалась.

Придя домой, первое, что я сделала — это набрала номер Яна.

— Рита? — раздалось на другом конце провода спустя буквально мгновение.

— Мне нужна твоя помощь, — с каждым словом я была всё неувереннее в правильности своих действий. — Похоже, ты единственный, кто не посчитает меня сумасшедшей.

В трубке повисла тишина.

— Должен ли я заряжать своё ружьё и заводить джип?

Я издала нервный смешок.

— Возможно.

— Нужно ли будет потом ехать за город с трупом в багажнике?