Чтение онлайн

– О чём ты? В чём обманываешь?

– Я не вернусь сюда. Ни чтоб построить дом, ни для чего другого. Нельзя привязываться, если только не хочешь боли и потерь… Ни к чему и… ни к кому.

– Ты прав. Жаль только, что мы оба это понимаем, а поступаем наоборот, – сказала Ниольи. Он посмотрел на неё, грустно улыбнувшись, и рассеянно кивнул.

– Что-то со мной странное произошло здесь, – задумчиво проговорил маг, снова обращая взгляд к небу. – Не могу объяснить, сам не понимаю… Не хочу… не хочу тебя оставлять. И ведь бог знает, что будет завтра! Может, завтра дракон, с которым я должен был встретиться, испепелит меня за то, что я так сильно опоздал, может, я завтра лишусь своих сил и не смогу больше заниматься магией!.. а ты вот сейчас здесь, передо мной, в этот самый миг! – голос его обретал всё большую силу. Он не становился громче, но от каждого слова дрожь пробегала по телу Ниольи, земля и лес как будто загудели, зашумели, сливаясь с голосом мага. – Может быть, всё, что с нами случалось до нашей встречи, было только ради этого мгновения… и я боюсь совершить ошибку, боюсь что-то сделать не так, разрушить то, для чего строилась моя жизнь, – он выдохнул и твёрдо, медленно и раздельно выговаривая каждое слово, признал неприятную и тяжёлую для себя вещь. – Я боюсь потерять тебя. И хотя потерять можно лишь то, чем владеешь, а ты не в моей власти, я не хочу, чтобы ты исчезала из моей жизни.

Амаран почувствовал робкие прикосновения её пальцев к своей руке. Он ответил на них, но не посмотрел на Ниольи – взгляд его точно прирос к меркнущему зареву заката. Пальцы сплетались, ладони соединились, и эльфийка положила голову на острое плечо волшебника.

– Я не исчезну, если я нужна тебе… – тихо и нежно пообещала она, и маг удовлетворённо вздохнул, прикрывая глаза.

– Скажи, что мне стоит сюда вернуться, скажи, что будешь ждать меня! – Ниольи не понимала, просит он или приказывает, но ответила тут же, не задумываясь:

– Я буду ждать тебя, Амаран.

Рука мага, крепко обнимавшая ладонь Ниольи, дрогнула, и всё тело его дёрнулось, будто сквозь него пропустили разряд электричества.

– Забудь это имя, – изменившись в лице и в голосе, холодно и строго сказал он. – Меня зовут Иддин. Для всех и везде. А Амаран… никогда не называй меня так больше.

– Ты… назвал мне своё первое имя? – поразилась Ниольи, осознав оказанное ей доверие и честь.

– И это была моя первая ошибка.

– А вторая?

Он не ответил, с грустью в глазах улыбнувшись, потому что знал – Ниольи и так понимает всё, что Амаран не мог или не хотел выразить словами. Эта улыбка сказала ей достаточно.

Проходили дни. Ниольи со всей ответственностью отнеслась к просьбе мага не произносить его первое имя вслух и даже в мыслях старалась не позволять себе называть его Амаран, чтобы случайно не оговориться. Она не знала, отчего волшебники так трепетно относятся к своим именам, но если для них это было столь важно на протяжении многих веков, наверняка тому имелись серьёзные причины…

Иддин постепенно поправлялся: сказывалось усиленное питание, магические добавки в пищу и оздоровительные прогулки по лесу. Он помогал Ниольи по дому, между делом рассказывая о магии и о разных странах, в которых он побывал. Юная девушка, никогда не покидавшая Фиену, слушала его истории с восторгом и представляла, как могла бы разделить путешествия вместе с ним. Вечерами гуляя по городу, они рассуждали и спорили о всяческих вопросах, что принято относить к философским, делились идеями и мечтами, и всё чаще невольно проскальзывало в разговорах, как они могли бы воплощать их вместе…

С достатком хватало Ниольи ума и любопытства, чтобы глубоко проникнуться теми сложными вещами, в которые посвящал её Иддин. Она понимала мага с полуслова, а все его колкости и ироничные замечания пропускала мимо ушей или остроумно отвечала на них, приводя всё к шуточной перебранке.

Как обещала, Ниольи показала ему своё превращение в чайку – перед этим Иддин постарался предостеречь её от возможных опасностей, рассказал, сколько времени допустимо проводить в другом обличии, чтобы не потерять себя и свой разум, исходя из её опыта превращений, и что делать, если с обратным процессом возникнут проблемы. По счастью, всё прошло идеально…

Восхищённый, маг смотрел, как девушка, раскинув руки, одним грациозным прыжком поднялась в воздух, почти мгновенно уменьшаясь в размерах и обретая совсем иную форму тела. Так же свободно и легко, сделав круг в небе над поляной, она опустилась на землю, в полёте вновь превращаясь в эльфа. Иддин подхватил её, неловко приземлившуюся на ноги, чтобы Ниольи не упала.

Он довёл её, ослабевшую после сложных и изматывающих чар, до дома, крепко держа под руку, и уже по пути начал расспрашивать обо всём, что с ней происходило. Эту магию Иддин знал поверхностно, по паре книг от самих магов-оборотней и нескольким скудным исследованиям природы этого превращения, основанных на одних наблюдениях и рассказах. Ему не терпелось узнать об этом побольше, как о любом проявлении колдовства, к тому же ему недоступного…

Около месяца Иддин провёл в гостях у Ниольи. Здоровье его заметно поправилось, и даже внешне были видны изменения в лучшую сторону. Лицо не так сильно теперь уродовала худоба, и в нём проступили приятные черты, а тело окрепло, вернув себе часть утраченного в Сонной чаще веса. Долг волшебника и дорога, которую он начал прошлой осенью, но так и не завершил, всё громче с каждым днём звали его, и он чувствовал, что теперь его сил достаточно, чтобы продолжить путь.

Ранним утром Иддин покинул дом Ниольи. Илир только-только поднялся над миром, окрашивая его в светло-золотые и алые цвета. Эльфийка вышла на крыльцо, чтобы проводить мага, и в рассветном сиянии оба застыли у открытой двери, глядя друг на друга.

Слова не имели никакого смысла, девушка и маг понимали друг друга без них, словно прожили вместе многие годы. Иддин прижал её к себе, опустил голову и вдохнул полной грудью дурманящий запах её волос. Дыхание перехватило, Ниольи почувствовала, как руки волшебника сжались крепче, как чаще стала вздыматься его грудь, и слабая дрожь начала пробирать его тело – та же самая, которая всякий раз пробегала по спине от его взгляда…

– Не позднее чем через год я вернусь к тебе, если буду жив. Клянусь всем, чем могу клясться, – Иддин поцеловал её в висок – словно бросил эльфийку в неведомое ей пламя чувств, и оставил гореть в нём, отпуская из рук. Бился огонь в тёмных, синих с золотыми отблесками глазах мага, и Ниольи схватила его за плечи, не желая отпускать и отрывать от него взгляд…

– Почему? – спросила она едва слышно.

Иддин не стал отвечать, ему и нечего было ответить. Он знал одно – так будет правильно. Ниольи должна стать частью его жизни, и он вернётся к ней, ради всего того, что ждёт его, будущего Великого мага, впереди. Накрыв её маленькие руки огромными ладонями, Иддин мягким движением заставил девушку отпустить его плечи.

– Возвращайся скорей… – одними губами прошептала она.

Чуть заметно улыбнувшись, волшебник кивнул и вышел со двора.

Время тянулось так медленно, будто решило свести Ниольи с ума. Окончив свою работу и благополучно отправив заказ, эльфийка взялась за следующую, но в этот раз для себя самой. Стежок за стежком на полотне появлялись знакомые черты острого, измождённого, худого лица. С утра до вечера Ниольи сидела над пяльцами, и лишь нарисованный по памяти эскиз и пока ещё смутно напоминавший лицо Иддина контур на ткани помогали ей бороться с тревогой за него и томительным ожиданием.

В Запределье с давних пор существовала присказка «…всё равно что встретить женатого мага». Обычно она относилась к глупым россказням каких-нибудь сумасшедших, странников или пьяниц, которые начинали нести чушь про трёхглавых драконов (хотя всем известно, что у дракона может быть только одна голова), или людей-волков, которые якобы живут в землях Царданов. Женатый маг – словосочетание столь же противоречащее само себе, как, например, горячий снег.

Ниольи прекрасно осознавала, что с Иддином никогда и рядом не стояли тишина, покой, домашний очаг, семья и дети – всё то, что она привыкла ждать от своего замужнего будущего. Ей думалось, что её спутником на жизненном пути будет спокойный и простой, совершенно понятный ей мужчина. А что такое Амаран Иддин, и как его понимать, Ниольи так до конца и не разобралась. Одно она видела точно – это совсем не тот эльф, какого она рисовала рядом с собой в мечтах, и, вопреки им, она полюбила полную его противоположность. Или же все её мечты были не тем, чего она хотела, а тем, что было правильно хотеть…