Чтение онлайн

Наверное, тогда я потеряла счет всему — и времени, и событиям, и обещаниям. Вероятно, со стороны я выглядела очень спокойной, даже умиротворенной. Но это только со стороны, а в действительности же меня сотрясала такая дрожь, такие землетрясения и ураганы, такая гремучая смесь из ужаса, неверия, истерики и безжалостного осознания происходящего, что уже мое сердце едва не отказало.

В тот треклятый день, в очередной раз стряхнув пепел и не попав в пепельницу, разбив и расплескав кофе на так нравившийся мне белоснежный ковер, я набрала номер Андрея, и, преодолевая все возможное и невозможное в себе, отменила встречу. Вроде как я сослалась на плохое самочувствие, сейчас уже и не помню точно. Но, отшвырнув жегший пальцы мобильник, я принялась перерывать весь Интернет, все сайты и информационные ленты, чтобы добыть еще одну частицу, еще один фрагмент омерзительного шедевра, ненароком сотворенного моими руками.

Умер. Погиб. Оставил нас. Отошел в иной мир. Скончался. После внезапной и тяжелой болезни… Служители желтых однодневных изданий щедро одаряли меня все новыми и новыми приступами болезненного страха, вынуждавшего опустошать чашку за чашкой с крепким до слез кофе и набивать окурками крупную египетскую пепельницу.

На столе издевательски отражал свет монитора стеклянный флакончик без маркировки, уже практически полностью опустевший.

Этот препарат, по запаху и виду ничем не отличавшийся от обыкновенной воды, Андрей преподнес мне как величайшее сокровище. «Ключик», а именно так мы стали его называть, действительно оказался подарком небес, рожденным стараниями шефа, упростившим очень многое в моей деятельности: всего несколько капель практически в любой напиток, и клиент мирно засыпал. А когда просыпался, то, судя по всему, мало что помнил из прожитого за последние несколько дней. Поначалу я проявила некоторое упрямство, выразила сомнения, но в дальнейшем уже не могла себя представить без этого чудесного ключика, так легко открывающего заветные двери и так волшебно защищающего меня. Деньги, драгоценности, успех — мы лихо с Андреем оседлали реальность и с ликованием понеслись навстречу сияющим горизонтам.

Беда лишь в том, что «ключик» оказался ядом, слишком терпеливым и неторопливым, чтобы о его действии знали даже мы, владельцы.

Или Андрей просто об этом умолчал?

Я нервно металась по квартире, ставшей внезапно тесной клеткой, бросалась то к телефону, то к компьютеру, то вылетала на припорошенный снегом балкон в одном халате, то навзничь бросалась на кровать, не имея сил хоть как-то утихомирить рой встревоженных мыслей, лихорадочно скачущих в моей голове. Но неизбежно, раз за разом, мой взгляд приковывался к препарату, смертоносной разработке, в малом количестве сохранившейся на донышке безликой емкости. Я была воровкой, я была продажной, я никогда не стыдилась этого, а где-то даже и гордилась своим жизненным выбором и ювелирно отточенными навыками, но я никогда не была убийцей.

Теперь же стала, пусть и неосознанно.

Тревожно продолжала биться расчетливая жилка: если догадалась я, то догадаются ли… они? Догадаются ли прихвостни закона, сопоставят ли череду выглядевших естественно смертей с мельканием рыжеволосой соблазнительной девчонки? Ведь я потратила на все менее суток.

Меня спасало то, что мои охотничьи угодья распростерлись на большую часть материка, я могла сегодня развивать мимолетный роман в сибирском промерзшем городе, а завтра наслаждаться солнечной погодой где-нибудь в Сочи или Ялте. Много ли людей способны сопоставить смерть достаточно обеспеченного человека, например, в Перми, гибель подобного где-нибудь в Киеве и женщину, украсившую их жизнь своим присутствием примерно за шесть-восемь месяцев до трагического события? Не будь я героиней этой драмы, так не смогла бы свести все концы нитей в единую связку.

Подобные рассуждения меня несколько успокоили, хотя и не привели в чувство полного равновесия.

За окном вновь возобновил свой неловкий танец редкий просоленный снег. Скупые белые точки падали мне на лицо, на руки и медленно таяли, превращаясь в мелкие и никчемные слезы, неспособные вызвать жалость даже у самой чувствительно натуры. Уставшее небо ворочалось, пристраивало набухшие вылинявшие складки отсыревшего одеяла, но так и не находило удобного положения.

Знал ли Андрей? Знал ли?

Окурок по дуге спикировал на расползшуюся слякотью дорожку.

Доверие — слишком хрупкая, как ледяная иголочка, причуда тварного мира. И она же, ничем не защищенная, порой была способна совершать невозможное.

Доверял ли мне Андрей?

Доверяю ли я Андрею?

Я не сразу решилась сделать тот звонок, но все же решилась.

Семенов испугался, привычно распсиховался, не поверил, после едва не зарыдал, отключился, снова позвонил, окатив меня новой порцией яростных воплей, успокоился, бессвязно и нудно стал рассуждать о каких-то непонятных для меня вещах.

Работа встала надолго, почти на четыре месяца, во время которых наши с ним встречи стали очень редкими и едва не свелись к нулю. Мне даже начало казаться, что отношения достигли той черты, за которой начинается независимость и самостоятельность, но ночью раздался звонок с возбужденным сообщением, что теперь-то все удалось, что все будет работать как надо.

Я мысленно усомнилась, вслух же сонно выругалась сквозь зубы. Тем не менее, мы продолжили работу, постоянно оглядываясь и вздрагивая — действительно ли в этот раз заветный ключик правильно повлияет на биохимию жертвы?

Ключик действовал правильно.

Я вернулась за ноутбук, двумя пальцами взяла флакончик, поднесла к глазу, взглянув сквозь раствор на исказившийся мир. Жесткий диск с данными я спрятала в тайник к драгоценностям, квартиру снова стала сдавать, впустив в нее тихую семейную пару с полуторагодовалым спиногрызом, палас безжалостно отправила на помойку.

Флакончик вернулся на место, мой взор снова обратился на присланные Андреем фотографии. Так, вернемся к самому клиенту, моему ровеснику, тихому и незаметному в классе, но теперь добившемуся определенных высот Петьке Веселовскому. С экрана меня пронизывал острый взгляд немигающих серых глаз, спокойных, привыкших ждать сколь угодно долго, если на то есть необходимость. Этот взгляд, эти глаза опытного хищника никак не вязались с остальными деталями облика, более подходившему бездарному рохле, а не успешному бизнесмену. Пухлые щеки, мясистые разлепившиеся губы, курносый широкий нос, нелепая щеточка усов, не бесформенный, но и не волевой подбородок. Одежда, если я не ошиблась, дорогая, брендовая, демонстративно кричащая о достигнутом статусе. Может, все же и взгляд не тигра, может, это просто игра света?

Я помассировала виски, предупреждая накатывающуюся головную боль. Ладно, подумаем, посмотрим, ради чего я должна связываться с этим неопределенным типом, гордо носящим в свои двадцать семь титул генерального директора идущей в гору компьютерной фирмы, специализирующейся то ли на поставках оборудования из других стран, то ли занимающейся разработкой программного обеспечения. Семенов, зараза, почему-то не посчитал нужным указать эти детали.

Следующие фотографии показывали ювелирные изделия, которые, по замыслу шефа, должны были пробудить во мне охотничий инстинкт и неутолимую жажду деятельности. Что ж, не прогадал. Да, прав он, наверное, был, сравнив меня с собакой. Уже первая фотография заставила вновь расшириться крылья носа, облизнуть пересохшие губы и сконцентрироваться. Старинный комплект с бриллиантами и прохладных тонов изумрудами, состоящий из колье, браслета, кольца и серег зацепил за самую трепетную жилку и. похоже, не намеревался отпускать. Да и как могут отпустить эти сверкающие дорожки, что изящно повторяют золотые края изделий? Как не испытать что-то беспокойное внутри, когда изумруды освежают одним только своим видом? Уже же ведь зовут эти чудесные камни, уже мне хочется сорваться с места, рвануть в неизвестность, протянуть руки и часто-часто зашептать — мое-мое-мое! Я выдохнула, сдерживая себя, с некоторым усилием щелкнула мышкой, сменяя одно изображение на другое. Ну… тоже неплохо — иридиевое колечко с дорожкой бриллиантов. Не то, чтобы что-то особенное, но вещица вполне приятная. Следующее фото? О, снова комплект, на этот раз представленный кулоном и серьгами. Как и на первом изображении — изумруды и бриллианты, только изумруды в этот раз были иного оттенка, более сочного, напоенного особым внутренним светом.

Хмыканье нарушило тишину комнаты само собой, непроизвольно: комплект не привлекал, даже отталкивал кичливостью, выраженной в неуемном обилии камней и массивности форм. И ради такого рисковать?

А флакончик все стоит на столе, как напоминание о некогда свершившемся.

Эх, та красота, те изгибы металла, впитавшие минувшие десятилетия, тот благородный золотой блеск, та прохлада искусно ограненных минералов… нет, от этого отказаться было решительно невозможно. Не могу отступиться, не желаю. Не способная я сейчас придушить собственное «хочу», невзирая на некоторые тихие, но предупреждающие сигналы верного чутья.

Мои ладони оказались взмокшими, мой лоб — горячим, как у простуженной. Завтра среда, самый разгар рабочей недели. Если сегодня начать переписку, то к пятнице можно попробовать и рассчитывать на встречу. Нет, легкомысленный подход. Сначала узнаю, где нынче обитает это недоразумение, волею судьбы рискующее попасть в мои силки. Ну же, Петька, завел ли ты себе страницу хотя бы в одной социальной сети? Ага, завел, поставил на нее фотографию, изображающую Очень Важного Человека. И здесь такой же хищный проблеск на общем облике жвачного беспомощного животного. И как мне с тобой поступить-то, а? Придется, пожалуй, пойти более рискованным, но простым путем с типичным «Привет, как дела? Помнишь ли меня?» и дальнейшими воспоминаниями гулянок, драк и прочих атрибутов безпечной школьной жизни. Выйти со своей страницы, с той, на которой я просто женщина, увлекающаяся слюнявыми картинками, сбором рецептов и разведением цветов? Да, пожалуй, так вернее всего будет, мой мимолетный друг, так и оставшийся жить в сумрачном Питере.