Одна жизнь Сарро ла Касса
Шрифт:
– Замри!
Позади что-то пошевелилось!
– Пригнись!
Я отскочила. Меч! Тот самый меч, что держал в железных перчатках рыцарь,
встрепенулся и пролетел в опасной близости от моей головы! Анфисса вскрикнула, метнувшись ко мне, и чуть не сбила с ног. Фигура не просто пошевелилась, издав страшный скрежет, она оторвалась от своего постамента, начав приближаться к нам! Рассеянные лучи фонаря разрезали ее сеткой белесого узора, показывая отсутствие жизни под железным слоем – доспехи были пусты. Что означало лишь одно – нечистая сила дала им жизнь, направив на борьбу с нами!
Путь вперёд был закрыт! Я обернулась – назад также! Мы были окружены!
Смертельное оружие, десятки оружий приближались к нам. Они были холодны, как и их хозяева – безликие и безжизненные железки.
– Ныряем! Под этого! – закричала Анфисса, указывая на ноги рыцаря, но ещё миг – и, в пол вонзилось огромное лезвие – дороги нет.
«….скоро рассвет, выхода нет, ключ поверни – и полетели…»
– Осторожно!...
– Ложись!
– Аааа!
И вмиг, когда казалось, что смерть уже касалась нас своей косой, пол под ногами вспыхнул зелёным светом, паутина сияния разбежалась по каменным плитам, нарисовав лучами шестеренку. Фигуры наступали, всё быстрее смыкая над нами свой круг. Разрезая наш слух и пропитывая воздух страхом. Их движения резки, взгляд – пустой и безжизненный, словно глухая полярная ночь. Края шестеренки начинали исчезать – сперва пошатнулись камни, затем – растворились, словно оплавленные и стали рассыпаться пылью. Невдалеке от меня послышался крик, пред глазами мелькнули светлые, совсем белые от фонаря, волосы.
– Анфисса!!! – ринулась я, став на самый край пропасти, меч пролетел над ухом, дабы не попасться ему, приходилось показывать все чудеса гибкости, на которые была только способна.
Края знамения уже провалились, растворившись в зелёном фосфорическом сиянии, залив ним холл, рыцарей, на миг приостановившихся и замерших, и наши перепуганные лица. Изо всех сил я держала Анфиссу, рука которой повисла между мной и бездной. Я также рисковала сорваться, но сейчас было как-то не до этого.
– Держись!..
Анфисса прикрыла глаза.
Свет усилился, чуть не ослепив.
Ох, и тяжелой же она была! «Неужели Саша была в этом жутком месте?»- в недоумении гадала я, -А если нет… Если мы ошиблись дорогой? И всё произошедшее напрасно? Нет, я уверена в обратном… Иначе не может быть!» Коридор был узким, всюду клочьями свисала паутина. Мы остановились перевести дух. Кажется, оторвались! Анфисса оперлась о стенку и громко запыхтела.
– Здесь никого нет! Гляди, лишь пыль, зато какая!
– Кто знает? – молвила я, внимательно вглядываясь вдаль, – Предыдущий тоже был тих и пуст… а потом…
Она согласилась.
– Ищем на свою голову приключений? – засмеялась я.
– Именно…
– Но ведь это не из-за меня.
– Я разве говорю?
– Саша, Саша! Всё равно!.. – буркнула Анфисса и смолкла.
Вдали послышался какой-то тихий приглушённый шум. Мы огляделись направо, налево – никого. Пусто. Лишь пауки, плетущие под Луной свои сети.
– Тс! – я подошла вплотную к стенке, желая разглядеть её поближе, и лишь сейчас увидала, что окружало нас! Картины! Тёмные рамы, обрамляющие неясные рисунки, искусно сливающиеся со стеной – они были на каждом шагу. И это из них доносились те таинственные звуки.
Мы пригляделись и не поверили своим глазам – герои на них были живыми! От полотна дуло ледяным ветром, послышался собачий лай. Тёмные фигуры вовсю таращили на нас свои нарисованные морды. Это были волки, гигантские и очень злые. Очертания деревьев позади них туманны, Луна казалась чересчур жёлтой. Полотно утопало в сумерках. Из него даже слышалось стрекотание кузнечиков – такое отчетливое, словно живое! На следующей картине было изображено озеро. В правом верхнем углу палило солнце. Блестели масляные волны. Песок, выложенный маленькими камушками, походил на стекло. От холста веяло бризом и теплом. Среди волн растекалось огромное кровавое пятно…
– Альварес… – прочла имя художника.
Мы устремили взгляд на третью. Кругом цветы. Розовый цвет уходит полем вдаль, вдали сменяясь огромным готическим замком.
– Это же Алфирин!
– И наша школа!
Смотреть на другие картины не хотелось – от них и без того веяло замогильным холодом. Страшно было подумать, что послужило для него прообразом, или это всё – фантазия художника? Не хотелось бы с ним повстречаться. Мимо следующей пройти незаметно было нельзя – огромное полотно загораживало собой полстены. На нём была нарисована лошадь, покрытая жёлтыми чешуйками, отчего напоминавшая дракона. Сама же тварь была настолько мастерски вырисована, что казалось живой и вот-вот могла выскочить из полотна и убить нас!
– А глаза-то, глаза, как живые!- поразилась Анфисса.
– Не гляди на них! Идём!..
Ещё миг – и стон! Подруга споткнулась о какую-то верёвку, толстую, как канат, натянутую неизвестно для чего у самой двери. Мы замерли.
– Тс!
Послышалось шуршание. Ахнула.
– Не шевелись!
Жуть разлеталась по воздуху безмолвным звоном.
– Молчи!
По полу расползалась плющеобразная лиана. Она была большая и толстая, и проворная, точно змея. Там, где проскальзывала она, холсты становились поцарапанными, с них шелушилась краска, отваливалась небольшими кусочками. Хруст и шуршание резало подсознание, окончательно уверяя, что это именно тварь, а не лиана. Ещё миг – и она коснулась моей ноги, на которой тот час же появились мелкие царапинки. Это было уже слишком! Страх всегда придаёт силы – и я со всей мощи стала ударять каблуком об обидчицу. Та зашипела и как-то легко поддалась и вскоре испустила дух.
– Не знаю…
– Уносим ноги! Скорее!
– Нет…
Впереди показалась дверь.
– Вперёд! Мы ведь её искали!
– Откуда ты знаешь, что там?
Анфисса застонала.
– Кстати! Мы ведь на 4ом этаже? – и тут у меня мелькнула ужасная мысль, что это именно то место, где, по каким-то слухам, когда-то исчезали дети!
Опустила взгляд – следы, – Саша где-то поблизости! – и я повернула за ручку.
Ориби глядел на свечу, тускло освещающую черный кабинет Сарро. Его мысли колебались точно так же, как и огонь, на который был устремлен взор, вздымаясь ввысь, вытягиваясь и разлетаясь от дыхания и сквозняка. Он думал о жизни, а между тем уплетал одна за другой шоколад. Вот такой он был странный для вампира – не классический – хотя кровь любил, но не до фанатизма, а вот сладкое – да, еще говорил: «Ну, так кровь же тоже сладкая! Вот и напоминает!» Прошлое преследовало юношу, он не мог избавиться от него, но в глубине души знал и надеялся, что это он сам не может его позабыть. Он не был хикикомори, как говорил о том брат, ведь это он сделал его таким! Сам же Ориби, если у него была на то возможность, был весел, улыбался всюду и всем, знал, что как ведёшь себя с другими, так и другие будут вести себяя с тобой. Увы, это не всегда кончалось чем-то хорошим… Но он привык ко всему – к кличкам, деспотизму, печали. Он знал – настанет день, и всё былое останется позади, и он взлетит, расправив свои крылья, навстречу мечте и счастью! Он верил и порой упрекал себя за эту веру. «Отчего не противостоял брату? Считал, что с ним лучше не спорить, – ибо иначе проблем будет еще больше. Энже? Он редко вспоминал о ней, давно поняв, что напрасно гнаться за тем, чего не дано судьбой. К тому же, теперь у него была Бекка. Та самая – настоящая судьба!... В ушах звучали её слова, пред глазами вновь воскресали лужи. «Кто я?- думал Ориби,- Я могу подчинять себе воду? Помниться, это было с детства… Я мог силой мысли ускорять течение волн, когда мы с родителями бывали на море, мог перемещать капли, лишь приложив к ним ладонь или взгляд,- Как у меня это получается? И хорошо ли это? Лично пока – мне всё равно. А там – посмотрим. Время – мой лучший друг. Я часто спрашивал об этом Сарро, но он отчего-то молчит. Пытался узнать об этом через книги – да не тот уровень у нашей библиотеки, а в Альфагессе чтобы купить что-то нужны очень большие деньги… У кого ещё спросить? Брат – исключено! Луна – разве она не заодно с Сарро? У… Бекки? Остаётся только она. Но откуда она знает? Однако...» – все эти мысли разрывали молодого вампира, принося ему туже боль, что и святая вода, много лет назад коснувшаяся его белоснежной кожи…
Сарро молчал. Не от того, что ему было нечего сказать, нет, скорее наоборот – от излишка информации. Его тяготило то, что Ориби был слишком любопытным, что каждое сказанное им слово могло обернуться для него же не в лучшую сторону. Дело обстояло в том, что парень был кампиром – водным магом. И как было известно Сарро, любая магия в руках вампира может оказаться смертельной – в одном случае – для самого вампира, в другом – для его окружения. Учитель не хотел терять друга, да, и с годами парень стал ему почти таким же, как и Луна, – родным, если не более того. Дочь – от природы – самоотверженная, одинокая, замкнутая, он же – наоборот – веселый и жизнерадостный. Кто виноват в том, что так сложилась его судьба? И поэтому, убеждённый лишь одним – не нанести лишней боли и неприятностей Ориби, Сарро молчал, как ни умолял его лиловоглазый, открыть заветную тайну.