Чтение онлайн

Ставрос не поощряет подобные разговоры среди студентов.

– Кто лучше, Пачино или Де Ниро?
– спросит он нас.
– Не тратьте время на сравнение. Следите за собой.

И всё же в тайне я была в восторге от её комплиментов и потрясена её (очень громким) мнением о показательном спектакле. Показательный спектакль, который намечается ровно через две недели, над которым мы работали несколько месяцев, является единственной возможностью быть увиденными агентами, режиссёрами и людьми, отвечающими за подбор актёров, которые приходят на него, потому что уважают Ставроса и его вкус в выборе актёров. Это ночь, когда что угодно, или, по крайней мере, что-нибудь, может случиться. В прошлом году Мэри Грейс получила место в хоре бродвейского мюзикла, а двое других получили агентов, и именно так Джемс Франклин попал на кинопробы, что и привело его в конечно итоге в фильм Артуро Денуччи. Он лучший пример того, что может случиться. Но он замечательный актёр, я не могла даже надеяться стать таким же большим актёром. Всё, чего мне хотелось, это найти агента, или хотя бы встретиться с агентом. Это всё, на что я позволяла себе надеяться.

– Вау, спасибо!
– сказала я.
– И добро пожаловать на наши занятия. Тебе обязательно понравится Ставрос.

Я имела в виду то, что сказала, но в моём голосе было что-то трагически неискреннее. Я пыталась соответствовать её энтузиазму, но тише, и такое сочетание звучало фальшиво, как и те дамы, которые продают лосины в цветочек в новом магазине на диване: «Эластичный пояс такой удобный. Вы не захотите снимать их».

– О, Ставрос лучший!
– затараторила Пенелопа.
– Такой сексуальный, да?

На самом деле наш преподаватель по актёрскому мастерству очень привлекательный, но мне неловко слышать, как она говорит о нём, как об одном из нас. Это кажется неуважительным.

– Эм, он, определённо, говорит очень быстро, - только таким образом я могла выразить своё согласие с ней.

– Да? Так страстно! Я до сих пор в полном шоке, что меня приняли, особенно, если учесть, что он не берёт людей перед показательным спектаклем. Но, наверное, он подумал, да у неё же уже есть агент из «Абсолюта», и она уже снялась в двух фильмах, поэтому, знаешь, одной "худышкой" больше, одной меньше!

Думаю, вот такой уверенностью должна обладать актриса. То есть, я лично никогда бы не заявила, что у меня есть агент из «Абсолюта», лучшего агентства в городе, не стала бы говорить о фильмах, в которых снялась, и не назвала бы себя "худышкой", особенно настолько громко и в комнате полной людей. Но опять же, в моём случае, ничего из этого неправда.

– Так ты собираешься пойти на занятия после этой пытки?
– спросила она, откидывая невероятно блестящую прядь светлых волос с лица.
– Не хочешь пойти со мной в эту закусочную на Восьмой и взять по салату перед тем, как отправиться на курсы?

Салат. О, да. Думаю, мне стоит есть больше салатов. Только они никогда меня не привлекали. На самом деле, я и так планировала пойти в «эту закусочную» на Восьмой на свой обычный обед перед занятиями: сыр-гриль, картошка фри и кроссворд из «Нью-Йорк Таймс». Но поняла, что по какой-то причине начала искать оправдания:

– Я, эм, не могу. У меня ещё одна, знаешь ли, пытка после этой.

Казалось, ложь сама вырвалась из моих уст, прежде чем я успела её остановить. Я была совсем не готова, если она спросит, что это за прослушивание и где оно проходит. Может быть, рассказать о том, которое было пару недель назад, но если и она на нём была?

К счастью, кажется, её это мало волновало.

– Рада за тебя, - сказала она, легка толкнув меня в плечо.
– Ты ИДЕАЛЬНА для рекламы. А я ужасна. Я ПРОВАЛИЛАСЬ на прослушивании.

Почему-то я сомневалась, что Пенелопа "провалилась". Готова поспорить, что она редко "проваливается" где-либо. И что-то в том, как она сказала, что я "идеальна для рекламы", заставило меня рассвирепеть. Это единственное объяснение тому, что я сказала дальше.

– Ага, и, вообще, после этого у меня, эм, репетиция, - я закатила глаза, как будто репетиции тьфу на них, у меня были каждый день.

Однажды летом в лагере нас учили кататься на водных лыжах. Я стояла на них примерно две секунды, а потом упала. Забыв всё, что мне говорили, я схватилась за верёвку и потащилась за ней, рассекая озеро, пока водитель, наконец, не заметил и не остановился. Это же чувство возникло у меня и сейчас, когда врала всё больше и больше и была не в силах остановиться.

– Прослушивания и репетиции!
– воскликнула Пенелопа, как будто она только что увидела своих самых лучших друзей.
– С ума сойти можно, да?

– Можно, - ответила я.

– Ну, тогда в следующий раз. Приятно было официально познакомиться, - сказала она и пожала мне руку, золотые браслеты застучали и зазвенели.
– Увидимся!

Она захихикала и помахала через плечо, не только мне, но и всей комнате. Харизма, подумала я про себя. Вот, что люди с харизмой делают с комнатой, набитой незнакомцами. Все вместе мы смотрели, как Пенелопа и её узкие белые штаны исчезают в холле.

Я почувствовала что-то вроде депрессии, когда она ушла, но даже не представляю почему. Остальные в комнате выглядели аналогичным образом выбитыми из колеи. Они смотрели ей в след с тоской, как будто уже скучали по ней и хотели, чтобы она вернулась. Постепенно, они начали понимать, что их развлечение не вернётся, и один за другим принялись за чтение, рассматривание газет и сценария рекламы, короче, за то, чем я должна была заниматься всё это время.

Мне больше никогда не стоит врать. Почему я ответила отказом Пенелопе и её предложению перекусить салатом, если не считать моего двойственного отношению к салату? Потому что она человек такого типа, который произносит выражение "с ума сойти можно", как будто думает, что она англичанка? Теперь мне придётся идти в закусочную похуже на Шестом Авеню, которая находится в двух длинных кварталах от курсов, да ещё и существенно дороже.

"Следи за собой", - кажется, я слышала голос Ставроса. И тогда я решила подружиться с Пенелопой. Я представила, какую теперь я буду оказывать ей поддержку, хлопая после каждой сцены на курсах. Я буду милостивой, доброй и буду есть больше салата.

– Фрэнсис Бэнкс, вы следующая, - сказал монотонный голос. Скучающая девушка в винтажных очках 50-х, кукольном платье с застёжкой на спине и зашнурованных военных ботинках прочитала моё имя из списка регистрации.

Чёрт. Я думала, что у меня будет больше времени. Я даже не посмотрела, что должна говорить, не знаю ни единого слова. Мне нужно было прийти раньше и не тратить время на болтовню. Я купалась в комплиментах и обдумывала завистливые мысли о волосах, когда мне следовало готовиться. Мне нельзя потерять эту возможность. Моё сердце начало биться быстро и сильно.

– Готовы?
– спросила она с вялой полу усмешкой, которая, по всей видимости, должна была заменять улыбку.

– Эм, да. Абсолютно. Абсолютно готова.

Я была бы молодцом в автомобильной катастрофе или делая искусственное дыхание. Меня бы можно был попросить сделать приём Геймлиха, если у кого-нибудь в ресторане начнётся удушье. Потому что в кризисной ситуации я абсолютно-преабсолютно спокойна. Я спокойнее в кризисной ситуации, чем в обычной жизни. Пока она вставляла плёнку в Полароид, я быстро изучила то, что мне нужно говорить, сохраняя полное спокойствие, концентрируясь на репликах, игнорируя ремарки. Они в любом случае не приносят пользы в такого рода рекламе. Обычно в них говорится что-то вроде: "она вдыхает пьянящий аромат пушистого полотенца". И никогда ничего правдивого: "Она сидит в прачечной и дышит через рот, потому что рядом потный парень согнулся над сушилкой".