Чтение онлайн

— Нет, не хочу.

— А чем ты хочешь, чтобы я его считал?

— Я хочу, чтобы ты считал его троном. Троном Дании! — заключает режиссер.

Не зная «Гамлета», Рик понятия не имеет, что Гамлет из Дании, так что не понимает отсылки.

— Троном Дании? — переспрашивает он у режиссера с некоторым недоверием.

— А ты — злой сексуальный Гамлет, — смачно произносит Сэм.

«О господи, опять его понесло про ебаного Гамлета», — думает Рик. Но говорит не это, а просто повторяет за Сэмом:

— Злой сексуальный Гамлет.

Сэм с силой указует на него перстом и говорит:

— И-мен-но, — таким тоном, будто говорит: «Эврика'.» Затем продолжает речь о своей постановке в шекспировском духе: — А малышка Мирабелла — твоя миниатюрная Офелия.

Рик не знает, кто такая Офелия, но предполагает, что это персонаж из «Гамлета», так что просто кивает, пока Сэм продолжает плести свою паутину шекспировского подтекста:

— Калеб, Гамлет. У обоих есть контроль. У обоих есть власть.

— У обоих есть власть, — повторяет Рик.

— Оба безумны, — говорит Сэм.

— Оба безумны? — переспрашивает Рик.

Сэм кивает.

— В случае Гамлета — из-за смерти отца от рук дяди, — и добавляет в скобках: — Который также трахает его мать.

— Вообще-то я этого не знал, — тихо бормочет Рик.

— А в случае Калеба — из-за сифилиса.

— Сифилис? — удивляется Рик. — У меня сифилис? Я сумасшедший?

Сэм кивает в ответ на каждый его вопрос.

— Слушай, Сэм, — напоминает Рик, — я же говорил, что особо не читал Шекспира.

Пренебрежительно отмахнувшись, режиссер успокаивает:

— Это неважно. Тебе нужно только захватить престол.

— Захватить престол?

— Ты должен править Данией.

«Видимо, Гамлет — датчанин», — думает Рик.

И Сэм довершает аналогию с принцем датским:

— И править ты будешь жестоко, править ты будешь беспощадно, править ты будешь ковбойскому де Саду подобно, но ты будешь править!

«Де Сад? Это еще кто? — гадает Рик. — Еще один персонаж из ,,Гамлета“?»

Сэм продолжает режиссерскую речь:

— Для Лансеров Мирабелла — самое главное сокровище.

— Она замечательная девочка, — вставляет Рик.

— Она — воплощение чистоты, — вторит Сэм. — И эти суровые мужчины, которые вели суровую жизнь, поклоняются своей малышке. И вот происходит худшее, что только могло произойти. Ты, беспринципный негодяй, отнял драгоценный сияющий самоцвет их жизни! А теперь должен не оставить у них и тени сомненья, что убьешь ее просто на раз... — Сэм щелкает пальцами, и Рик щелкает в ответ, — если только они не станут плясать под твою дудку. Понял? — спрашивает своего актера режиссер.

— Понял! — отвечает актер.

И тогда с последним театральным жестом Сэм указывает на деревянный стул:

— Займи же датский престол, Калеб!

Рик проходит мимо режиссера и опускается на стул, а устроившись, вцепляется в подлокотники,

распрямляется и изо всех сил старается изобразить короля на троне.

Лицо Сэма просветляется, и он провозглашает всей площадке и съемочной группе:

— Узрите — Гамлет, принц датский!

Рик не понимает и три четверти того, что только что наговорил Сэм, но ценит его энтузиазм. И, видимо, Сэм уже забыл, как Рик запорол реплики. Режиссер отворачивается для указаний группе, а Рик сидит на троне, мысленно повторяет слова и пытается представить себя принцем датским.

В салун входит восьмилетняя актриса, которая играет Мирабеллу, жуя на ходу луковый бейгл, щедро покрытый белым пышным крем-сыром, который липнет на щеки каждый раз, как она его кусает.

— Ты же вроде говорила, что не ешь на площадке? — спрашивает Рик.

— Я говорила, что не обедаю, когда у меня сцена после обеда, потому что тогда я становлюсь вялой, — поправляет Мирабелла, — но к трем или четырем мне нужно поесть, иначе я разряжаюсь.

— Ну, ко мне на колени ты не сядешь, пока не доешь этого монстра и не вытрешь пальцы, — предупреждает он. — Не хочу, чтобы эта белая фигня ухряпала мне весь парик.

— Ты просто завидуешь, что тебе не досталось, — дразнит она.

— Ну а то. Я весь сраный день пожрать не могу из-за этой херни в стиле Трусливого Льва на роже. В прошлой сцене ел курицу, так каждый укус волосня лезла в рот.

Девочка хихикает.

— Но должен признать: твоя идея насчет обеда, особенно когда сцена идет после еды, оказалась сильным решением.

— Вот видишь, я же говорила.

К актерам подходит первый помреж, Норман, и велит Мирабелле сесть Рику на колени. Она избавляется от бейгла и лезет на борт. После этого налетают парики и костюмы и начинают возиться с обоими, чтобы подготовить к дублю. Почистив им перышки, гримерный цех сваливает восвояси, и теперь актеры ждут, пока Сэм договорит с группой и даст сигнал для начала. Но есть затруднения из-за яркого солнечного света, падающего в большое панорамное окно салуна. И режиссер задерживает съемки, пока один из работников замазывает окно кремом от загара.

Сидя на коленях Рика в ожидании их первой совместной сцены, девочка спрашивает партнера:

— Калеб... можно задать вопрос?

— Валяй, — говорит он.

— Если Мердок Лансер не заплатит выкуп или что-нибудь случится с деньгами, — спрашивает она, — ты меня по правде убьешь?

— Но он же заплатит, — констатирует факт Рик.

— Боже ты мой, — она утомленно закатывает глаза, — я разговариваю не с Риком, который читал сценарий, а с Калебом, который не знает, что случится, пока оно не случится. Еще раз, Калеб, если Мердок Лансер не заплатит выкуп, ты меня убьешь?

— Обязательно, — отвечает он с ходу.

Ее слегка удивляет отсутствие всяких колебаний.

— Правда? Обязательно? Без вопросов, без сомнений?

— Без всяких там, — отвечает он. — Это моя фишка, когда я играю злодеев. Я их делаю нешуточными, реально, реально плохими парнями. Вот был я в идиотском сериале про Тарзана с Роном Эли. Сериал идиотский, но я сыграл настоящую сволочь. Я играл

браконьера — знаешь, кто такой браконьер? — спрашивает он у девочки.

Она отрицательно качает головой.

— Тот, кто убивает диких животных, которых нельзя убивать, — объясняет он. — И вот я прихожу в сериал с огнеметом, поджигаю джунгли, чтобы выгнать зверей туда, где я смогу их спокойно перестрелять. Как я сказал, сам сериал херня собачья, но мне понравилось играть такую поганую сволочь. И здесь так же. Я целиком отдаюсь жестокости Калеба. По-моему, это сильное решение.

Слушая его объяснение, она кивает; затем, когда он договаривает, предлагает свою трактовку:

— Ну, я, естественно, понимаю, о чем ты говоришь. То есть ты по сюжету злодей, значит, у твоего персонажа есть такие повествовательные аспекты, каких нет у моего персонажа. Но если отложить ярлык «злодей»... — Она изображает пальцами кавычки и продолжает: — Ты же все равно персонаж, а на персонажа может влиять широкий спектр явлений, из-за которых он может выйти из образа.