Чтение онлайн

Минут через шесть гаваец выходит из спальни и встает в гостиной, глядя на нее в кресле. Она, не оглядываясь, спрашивает:

— Удовлетворен?

— Я бы выразился по-другому, — отвечает он и сует руки в карманы.

Она оборачивается к нему и говорит с огнем в глазах и улыбкой на лице:

— Я думаю, именно так выразился бы сегодня утром Джордж.

Клифф хмыкает из-за ее пошлого ответа и садится на двойной диван напротив ее кресла.

— Значит, регулярно занимаешься сексом со стариком, а?

— Ага, — говорит она. — Джордж прекрасен. И готова спорить, что у него стоит дольше, чем у тебя, Ковбой.

— Слушай, — говорит гаваец. — Джордж мой старый друг...

— Да он в упор не въезжает, кто ты, на хрен, такой! — перебивает она.

— Пусть так, — не смущается он, — я просто хотел убедиться, что он счастлив и все понимает.

— Он понимает,что я занимаюсь с ним сексом пять раз в неделю, и очень по этому поводу счастлив.— Пискля показывает в сторону спальни: — Если очень хочешь, чтобы ему было неловко, можешь спросить его самого.

Гаваец снимает солнечные очки, придвигается и спрашивает:

— А ты занимаешься с Джорджем сексом пять раз в неделю потому, что его любишь?

Пискля встречает этого гавайского уебка своим фирменным неморгающим взглядом и говорит:

— Еще бы. Я люблю Джорджа от всей души, всем, что у меня есть, и всем, что я есть. И веришь ты в мою любовь или нет, мне, — она понижает голос до шепота, — фиолетово.

Гавайский уебок встречает ее неморгающий взгляд саркастичным вопросом:

— И ты его не подбиваешь переписать завещание или еще на что-нибудь незаконное, а?

На этот вопрос Пискля все-таки моргает — один раз. Но не теряет самообладания и не забывает о своем праведном возмущении.

— Нет, я не подбиваю его переписать завещание. Я его подбиваю на свадьбу.

«Выкуси, умник».

Пискля подытоживает:

— Давай-ка еще раз, помедленнее: в последний раз ты видел Джорджа в ебучих пятидесятых, а тут внезапно заявляешься и хочешь его спасти... от брака? От секса пять раз в неделю? А ты уверен, что ты друг Джорджа? Ты ездишь по округе и спасаешь от брака всех — или Джордж какой-то особенный?

Гаваец сидит на диване, выслушивает все это, а потом говорит:

— А знаешь что... и в самом деле.

И на этом встает с диванчика, идет через дом, выходит в дверь и спускается по лестнице. Удовлетворенная Пискля скрещивает ноги и возвращается обратно к музыкальному шоу Дика Кларка.

Альмерия, Испания Июнь 1969 года

Звезда пятидесятых Альдо Рэй сидел на грязном матрасе в душном номере отеля в Испании, по его волосатым плечам и спине стекал пот. Однако он не размышлял о том, где в жизни свернул не туда, раз теперь оказался в этой гнетущей комнате. И не терзал себя мыслями о тех днях однажды в Голливуде, когда работал с такими режиссерами, как Джордж Кьюкор, Майкл Кертиц, Рауль Уолш, Жак Турнёр и Энтони Манн. Он не переживал, что давно лишился своей шикарной квартиры в «Эль Рояль» [42] или миниатюрного «порше», который, хоть и быстрый, был маловат для этого крепыша размером со шкаф. Нет, сидя в жарком номере отеля без кондиционера, в первый вечер съемок новой картины в Испании, Альдо думал о том же, о чем думал в это время каждый вечер. О бутылке.

Когда Альдо Рэй снимался на локации, съемочную группу, актеров, служащих отеля и, честно говоря, всех, кого только можно было запрячь, привлекали в Алъдо-патруль. Заселяясь в отель или мотель на локации, фактически Альдо находился под домашним арестом. Ему не позволяли выходить на улицу из-за опасений, что он найдет выпивку. Его не пускали в бар отеля. Ему не разрешалось иметь при себе никаких денег. И за всеми входами и выходами тщательно присматривали. Каждому члену съемочной группы давали строгий недвусмысленный приказ: как бы Альдо ни просил, ни умолял и ни уговаривал, ему не наливать. В автобиографии «Бесконечное шоссе» Дэвид Кэррадайн вспоминает, как снимался с Альдо в малобюджетном фильме Фернандо Ламаса «Жестокие». Мистер Кэррадайн писал, что любому молодому актеру, знавшему и уважавшему мистера Рэя с ранних лет, в случае если выпадало встретиться с ним на съемках, давали задание: «Позаботься об Альдо».

К лету шестьдесят девятого Альдо был очень далек от своих высот пятидесятых, когда снимался бок о бок с Богартом, Трейси и Хепберн, Ритой Хейворт, Энн Бэнкрофт и Джуди Холлидей. Но никто и представить не мог, как низко ему еще предстоит упасть. К 1975 году он уже был не в состоянии сыграть роль, требовавшую больше двух съемочных дней (самое долгое, сколько он мог оставаться трезвым).

По мере того как семидесятые переходили в восьмидесятые, человек, которого открыл Джордж Кьюкор — в ходе проб, когда Альдо бросал игральные карты в шляпу, — мог найти работу только у таких бракоделов, как Эл Адамсон и Фред Олен Рэй (не родственник).

В семидесятых годах он снялся в порнофильме, став (тогда и поныне) единственной бывшей звездой Голливуда, получившей награду на церемонии «Эротик Филм Эвордс» — за лучшую мужскую роль в «Сладкой дикарке» 1979 года с Кэрол («Глубокая глотка») Коннорс (в восьмидесятых в порнофильме еще снимется Кэмерон Митчелл).

Также Альдо Рэй стал первой бывшей голливудской звездой, на которую подала в суд Гильдия киноактеров за участие в дешевых непрофсоюзных фильмах.

С самого возникновения Голливуд повидал немало бывших звезд в трудное для них время: о тяготах Рамона Новарро, Фейт Домерг, Тэба Хантера и даже бедного Ральфа Микера красноречиво говорила разница между их новыми и старыми фильмами. И все же никто не сравнится с Альдо Рэем в общеизвестности и тяжести несчастья. В каком бы отчаянии он ни был в ту ночь в Испании летом шестьдесят девятого, двадцать лет спустя эта ночь покажется ему «старыми добрыми временами».

Но тогда мистеру Рэю эта ночь ни хрена не казалась старыми добрыми временами. А казалась точно такой же чертовой ночью, как и любая чертова ночь, когда здоровяку не наливали.

В тот же вечер в том же отеле в той же стране, но в другом номере, без кондиционера, Клифф Бут плеснул себе два пальца джина комнатной температуры в пластиковый отельный стаканчик. Глубокий порез над правой бровью, оставшийся сегодня после удара прикладом «Винчестера», снова закровоточил, кровь потекла по лицу и капнула на пропотевшую майку-алкоголичку. Мало того, раздувшаяся бровь как будто не собиралась заживать. Если она вообще не начнет сдуваться, завтра на площадке от Клиффа не будет толку. Он уставился на себя в зеркало ванной. Коснулся распухшей брови — болит ли. Болит. Надо бы приложить лед, вот что, да побыстрее.

А раз уж пошел за льдом, то и пара кубиков для теплого джина вовсе не повредит. Не потому, что у Клиффа были предпочтения в выборе между охлажденным джином и джином комнатной температуры. Ему любой джин на вкус был все равно что жидкость для зажигалок, а со льдом — как охлажденная жидкость для зажигалок. Но добавь пару кубиков льда — и вот ты уже как будто пьешь коктейль, а не депрессивно заливаешь глаза теплым джином из пластикового стаканчика в дешевом отеле в тысячах миль от дома. По пути к столику, где стояло маленькое пластмассовое ведерко со льдом от отеля, Клифф бросил взгляд на маленький телевизор, прикованный цепью к трубе отопления. На экране разыгрывалась черно-белая мексиканская мелодрама начала пятидесятых, где на испанском языке из зрителя вовсю вышибали слезу Артуро де Кордова и Мария Феликс. Клифф понятия не имел, кто это.

Клифф отправился в Европу со своим шефом Риком Далтоном, и впервые за долгое время — в качестве дублера. Это был уже их четвертый европейский фильм подряд. Первые два («Небраска Джим» и «Убей меня быстро, Ринго, сказал гринго») — снятые в Италии вестерны. Третий — киношка про секретных агентов с закосом под бондиану «Операция ,,Дин-О-Мит“» — снят в Афинах, Греция. А этот — «Красная кровь, красная кожа» с Телли Саваласом и Кэрролл Бейкер — снимался в Испании. Когда съемки закончатся, Клифф и Рик вернутся домой, в Лос-Анджелес.