Чтение онлайн

— Да, разорвать такие обязательства не так просто. Я хочу все объяснить, — сказал он, глядя мне в глаза. — Когда нам с Софи было по двенадцать, наши родители объявили о готовящемся браке. Мы с Софи уже давно подозревали, что так и будет, но все равно, в двенадцать лет… Наши родители делали все возможное, чтобы мы с невестой притерлись друг к другу, все праздники были совместными, совместные прогулки, даже простой поход в город для нас было чем-то вроде очередного пункта в их плане сближения, поэтому, в двенадцать лет, мы не стали протестовать смирившись с неизбежным. Потом была академия, куда мы поступили вместе. Отец Софи настоял, чтобы она шла за мной на боевку, оставив ментальное искусство. Мы стали не просто напарниками, мы стали чем-то большим — идеальный симбиоз из друзей, напарников и любовников. Все было хорошо, до этой весны. Его Высочество поручил нам с Софи крайне деликатное дело — необходимо было втереться в доверие к делегации из Каругского королевства. Сначала Софи следила за королем, но позже все чаще и чаще стала общаться с ненаследным принцем, а я тесно работал с королевским магом. Софи стала закрываться от меня, но я списывал все эти странности на мандраж перед свадьбой, но, стоило мне отлучиться на пару дней по просьбе Филиппа… в общем вернулся я в пустые покои и к записке: «Мне жаль, надеюсь ты когда-нибудь сможешь простить меня, но продолжать жить также я больше не могу. Устала, что за меня принимаются решения, не хочу выходить замуж по указке отца. Прости, прощай. Твоя Софи». — он явно выкинул большую часть слов из записки, но придираться я не стала. Итак каждое слово резало его душу. — Немногим позже я узнал, что она уехала с принцем в Каругское королевство. Решив все для себя, я пошел к главе ее рода — Герцогу Торнтону и заявил о желании разорвать помолвку. Герцог меня выслушал, но от разрыва помолвки отказался, заявив, что я могу идти с этой писюлькой — имея виду записку от Софи — к королю и требовать от него разрыва всех обязательств. Мои родители тоже были недовольны поведением невесты, но в одностороннем порядке разрывать помолвку глава рода, то есть мой отец, отказался. Король скорбно покачал головой, но сказал, что девушка сейчас одумается и вернется в родное гнездышко. Я, конечно, могу ее прилюдно наказать, назначив не больше десять ударов плетью, но стоит ли выносить ссор из избы, если наш брак — дело решенное. Оставить без контроля такие огромные площади, как герцогство Торнтен — он не может, а семья Ленгдон его более чем устраивает. Все верно, политический брак, только на душе было плохо. — Эдриан откинулся на спинку кресла, переживая эти события заново. — Я же любил ее! — воскликнул он неожиданно. — Любил настолько, что готов был простить, если она вернется, но шли месяцы, а ответа от нее не было. Я знаю, что король вел переговоры о возвращении на родину беглянки, знаю, что ее отец сам ездил в Каругу, чтобы вернуть дочь, но никаких результатов. После самобичевания наступила ярость. Я с удвоенной силой взялся за работу, забывая есть, пить и спать. Работал до черных мошек перед глазами, а у самого внутри была неконтролируемая ярость: «Как она могла так опозорить меня перед всем двором?» — часто спрашивал я у Филиппа, которому тоже было не просто. Они были близкими друзьями, поэтому ее предательство больно садануло и по нему. А потом наступила апатия. Я смирился, перестал бросаться на людей, стал жить спокойно, понимая, что сделал все что было нужно. Я ни раз и ни два писал ей, но ни одного ответа так и не получил. Успокоился, остыл, стал жить дальше. Правда вот этого испугались мои близкие, считая, что я сошел с ума от горя, но нет — я просто понял, что она права, я всю жизнь позволял другим решать за меня, а тут, наконец, впервые я стал собой. Я смог жить, перестав оглядываться на то, что говорят родные. Они все продолжали настаивать, что Софи вернется и все будет как раньше, что мы поженимся и будем жить счастливо, забывая это недоразумение, как страшный сон. Правда, спустя еще какое-то время, родные Софи стали намекать, что в невесты мне сгодится и двоюродная сестра — Алира, следующая наследница на герцогскую корону. Давление усиливалось и со стороны короля, до тех пор, пока Филипп не решил меня отправить сюда, решить межвидовой конфликт.

— Почему она вернулась? — молчание затягивалось. Эдриан неотрывно смотрел в одну точку, а я металась от желания прибить его и пожалеть.

— Потому что любит. — Он пожал плечами, будто это самой собой разумеющееся. — Ну, по крайней мере мне она сказала так. А истинные причины… чужая душа потемки.

— А ты? Ты любишь? — Мне было важно знать ответ, потому что если да, то все что было между нами, лишь нелепая попытка забыть невесту, а если нет… надежда вновь поднялась во весь рост, затапливая мое сердце.

— Наверное, уже нет. Афелия, — он сморгнул, будто только сейчас поняв мои чувства. — Ты думаешь, что я использовал тебя, чтобы забыть Софи? — в его голосе было столько неподдельного удивления.

— Конечно, — в противовес своим чувствам ответила я.

— Я бы… — он пересел ко мне на диван и обхватил мои ноги своими руками. — Я бы никогда не поступил так с тобой. Боги, Афелия, я сошел с ума едва увидел тебя. Как мальчишка ходил за тобой следом, стараясь привлечь внимание. Поверь мне, ни разу за все то время, что мы были вместе я не думал о Софи. Все мои мысли занимала только ты…

— Что будет дальше? — Эдриан потянулся ко мне, стирая с щек слезы. Я думала, что выплакала свое?

— Я не знаю, но я точно не хочу, чтобы между нами все заканчивалось, но я не знаю что противопоставить семье и королю. Король сам отправил Софи сюда, ко мне, в надежде что мы сможем помириться.

— А ты…? Ты хочешь мириться? — спросила с дрожью в голосе, уже не обращая внимания на капающие слезы.

— Я не знаю… — честно ответил он, потупив взгляд. — Если бы у меня был шанс, я бы, конечно, уже сегодня разорвал помолвку и забыл о Софи, но…

— Всегда есть это но… — с болью сказала я.

— Да, в данном случае — мне никто не позволит просто так разорвать многолетние договоренности между нашими семьями.

— Хорошо, — я со злостью утерла слезы и посмотрела магу в глаза — А что ты предлагаешь мне? Чего ты хочешь от меня?

— Я хочу быть с тобой…

— Как? — воскликнула, вскакивая с дивана. — Приходящая любовница? Или ты приезжающий папа? Как? — выдохнув через нос, я смотрела на Эдриана, который сейчас казался таким чужим и далеким.

— Я не знаю, Афелия. Мне жаль, что так случилось, но я не хотел тебя обидеть. Не хотел, чтобы тебе было так больно.

— Но мне больно, — я сложила руки на груди, там, где билось сердце.

— Я придумаю что-нибудь. Обещаю, придумаю. — Он подошел ко мне и сгреб в объятия, не замечая моих тщетных попыток вырваться. Держал крепко, до боли сжимая ребра, но не отпускал до тех пор, пока я не успокоилась. — Я люб…

— Нет, — я отпрыгнула от него как от огня. — Не надо. Не говори этих слов! Не рви душу еще сильней. Дай мне хоть иллюзию выбора. Дай мне оплакать свою первую неудачную попытку быть счастливой в одиночестве. Дай возможность остаться в твоей памяти сильным человеком, а не размазней, что рыдает навзрыд. Мне не нужны твои слова… о чувствах. Сейчас уже поздно. Оставь меня, пожалуйста. Уходи!

Эдриан нахмурился, но, кивнув, покинул мой дом.

Давно я не плакала столько. Целый день как на пороховой бочке, взрываясь от малейшей искры. Зачем он сейчас начал говорить о своих чувствах? Почему сейчас? Почему не ночью или в конце концов утром? Почему сейчас, когда все итак висит на тонкой ниточке?

От постоянных слез разболелась голова. Средство от головной боли настоянное на травах лежало в кабинете, куда я пошла шатаясь не хуже чем алкоголик. Казалось бы, что такое слезы? Ну поплачешь, ну выйдет со слезами боль и обида… так почему же потом все равно больно, только помимо душевных травм добавляются еще и физические.

Выпив настойку, я некоторое время бездумно смотрела в окно, стараясь отрешиться от происходящего, пока не заметила движения на веранде перед домом. Приготовив самое действенное из боевых заклинаний, которое только знаю, я смело шагнула в темноту ночи, распахивая дверь.

— Эдриан? — удивленно спросила я у кутающегося в свой жакет мужчины. Ночью на улице чувствовалось скорое приближение осени, да и с реки тянуло прохладой. — Что ты здесь делаешь?

— Сижу, — хмуро ответил он.

— А почему ты сидишь на пороге моего дома?

— Потому что идти мне некуда, — честно ответил он, пожимая плечами.

— А трактир? — Все же уточнила я.

Он поднял на меня замученный взгляд.

— Не хочу подливать масла в огонь. Я просидел в таверне пол часа, но за это время раз восемь услышал варианты, что меня выгнала и невеста, и любовница… Прости, я не это хотел сказать.

— Мне тоже придется с этим жить, так что не извиняйся. Почему не идешь домой?

— Потому что сейчас там живет Софи. Я не готов вновь делить с ней постель, а спать на полу в собственном доме я как-то не привык. — Он печально вздохнул, а я посторонилась пропуская в дом.

— Я тоже не собираюсь делить с тобой постель пока что наши отношения находятся в таком подвешенном состоянии, но у меня, по крайней мере, есть хотя бы диван. Проходи.

Он молча вновь вошел в дом.

— Я сделал тебе так больно? — спросил он указывая взглядом на все еще зажатый в руках пузырек с лекарством.

— Не надо, не нужно тебе этого знать, — я отвернулась, чтобы хоть как-то скрыть раскрасневшееся лицо, хотя, я уверена, он уже все рассмотрел. — Спокойной ночи, Эдриан. — Сказала я с лестницы, поднимаясь в комнату.

Долгое время ворочалась в слабых потугах заснуть. Я прислушивалась к каждому шороху доносящемуся из гостиной. Спустя час бесполезных попыток, я встала с кровати и достала запасное одеяло. На цыпочках спустилась вниз, стараясь лишний раз не шуметь, целенаправленно обходя самые скрипучие половицы.

Эдриан не спал. Он смотрел в потолок, подложив под голову локоть.

— Возьми, — сказала протянув одеяло. — Сейчас принесу подушку.

— Спасибо, — он взял одеяло, касаясь моей руки своей. — Не надо подушку, просто… просто побудь со мной.