Чтение онлайн

– Привет, Валентин. Я принесла одежду.

– Заходи. Брось пакет на стол. Не обращай внимание на этот развал. Я через пол часа все закончу.

– Давай я тебе кое что помогу. Что делать?

– Похозяйничай на кухне. Надо отварить кошке рыбу и организовать нам ужин.

– Понятно.

Предательница кошка, бросила меня и побежала на кухню за ней. Я все поставил на место, убрал вещи и квартирка заблестела.

– Как у вас дела?
– кричу в дверь кухни.

– Все в порядке. Ужин готов.

Инка похозяйничала. Нажарила колбасы и залила ее моим недельным запасом яиц. Бутылочка водки, мирно лежащая в холодильнике два месяца, тоже стояла на столе.

– Тогда начнем.

Мы садимся за стол и я подставляю к нему еще одну табуретку. Кошка запрыгивает на нее и неотрывно глядя на сковородку, громко мурлыкает, стараясь привлечь к себе внимание. Я разливаю водку по стаканам.

– Ты сегодня не на машине?

– На машине.

– Так...

– Наливай. Разреши, я пересплю сегодня у тебя.

– Давай. Что-нибудь дома...?

– Плохо все дома. После похорон, все как с цепи сорвались. Бывший жених сестры набил рожу своему толстому дружку. Папа меня сватает за какого то идиота. Выпил на похоронах и все предлагал мужика...

– Ты о камне кому-нибудь говорила?

– Был там у папы, его большой друг, антиквар. Я его спросила об алмазе "Кельн". Так он тоже вцепился в меня, как клещ, не слышала ли я о нем чего-либо..., откуда я знаю о нем? В общем, так я ничего ему больше и не сказала.

– Папа знает, что ты не будешь ночевать дома?

– Нет. Ему безразлично. Давай лучше выпьем. За тех близких, кого с нами нет.

Она выпила глоток, закашлялась, потом все же допила водку. Я подсунул ей кусок яичницы, Инна сорвала руками его с вилки и стала спешно заедать.

– Первый раз пью. Обычно вино, да шампанское.

Кошка напомнила о себе. Она положила лапы на стол.

– Эй, - одернул я ее, - нельзя. Мы о тебе не забудем. Возьми кусок и не смотри на нас голодными глазами, ведь только что нажралась рыбы.

Я положил на тарелку кусок Инкиного творения и поставил перед ней на табуретку. Теперь мы все были при деле, ели яичницу с колбасой. После третей рюмки Инка окосела, я уволок ее в спальню и там в одежде бросил на кровать, пусть отсыпается. Надо прибраться на кухне и приготовиться к завтрашнему дню.

– Валя.

Я открываю глаза. У дивана стоит Инка в пижаме.

– Тебе на работу не надо?

– Я сегодня в вечер.

– Тогда, спи.

Когда окончательно проснулся, Инки в доме не было.

Лидка встретила меня бранью.

– Проклятые мужики, трусливая порода. Весь вечер развалил...

– Прости, не мог я.

– Простить... А ты думаешь приятно сидеть одной дома или болтаться по городу. Я от этого одиночества скоро повешусь. Хотела приехать к тебе в воскресение, а потом решила, чего к такому навязываться, раз он... не может.

– Разве вы в субботу не собрались?

– Конечно нет. Ты удрал и все развалилось. Колька сразу заявил, что со мной никуда не пойдет, а Гошка нашел уважительную причину и слинял.

Вдруг зазвенел пронзительный звонок. Я вздрогнул.

– Что это?

– Будильник. Эти, санитары, приволокли от куда то будильник, я его у них отобрала.

Лидка подходит к полке и я вижу на них часы. Она останавливает звонок.

– Такой звук и мертвого разбудит.

– Ты так думаешь?
– задумчиво говорит она.

– Шуток не понимаешь...

Скрипит противная каталка. Трофим подвозит к Лидкиному столу труп. Ни слова не говоря, он сбрасывает его на стол и таким же гнусным звуком удаляется.

– Что там у меня?

Лидка отбрасывает простынь. Перед ней старая женщина.

– Колька - стервец, больше мне мужиков не дает, боится, гад.

Она начинает натягивать перчатки и одевать маску.

– Но я ему все равно покажу...

– Лидка, прошу тебя, сдержись.

– Иди ты...

Я понял, лучше уйти, она накалилась.

До перерыва сумел разобрать двух мужиков. Один умер от истечения крови, получил осколочное ранение и окружающие не могли умело остановить кровь, дотащили до больницы, но уже поздно, другой, застрелился... В нашей комнатке, мы фактически ужинаем. Все сидят на своих персональных стульях и чего то жуют.

– Ребята, - вдруг говорит Гошка, - я ухожу от сюда.

Все мгновенно оборачиваются к нему, прекратив есть.

– Куда?

– Кто тебя возьмет?

– Я ухожу... в монастырь...

– Ты шутишь?

– Нет. Я уже не могу здесь работать. Каждый раз вижу улетающие души. И почему только это достается мне? Пошел к батюшке и все ему рассказал. Он и предложил, пока не поздно, спасти меня, отдаться богу... Я ухожу...

– Главный знает?
– спросил Колька.

– Да. Я ему сегодня на стол заявление положил.

– А он что?

– Ничего. Просил отработать эту неделю.

– Ты же от таких соблазнов мирских отказываешься..., - тянет Марта.

– От каких?

– От девочек, секса.

– Тебе бы все об этом, но после этого операционного стола, мне например, никаких девочек уже не хочется. Я насмотрелся всего.

Мы смотрим на него и каждый думает о своем. Все же Гошка молодец, во время сваливает, у него психика уже ни к черту... Среди нас с очень крепкими нервами Колька, этот никогда не решиться на такой шаг. Я бы..., не знаю, чего хотел бы я. Вроде бы работа..., как работа...

– Ты правильно поступаешь, Гоша, - говорю я.

– Правда?

– Да. Иди туда. Как это говориться... Да поможет тебе бог.

Конец дня. Мы только выбрались из душа и растирались перед своими шкафчиками, как в раздевалку врывается Лидка и подходит ко мне. Она пальцами проводит по голой груди.

– Обманщик. У тебя все зажило.

– Все раны когда- нибудь заживают.

– Лида, - вопит прикрывающийся Гошка, - ты не могла бы рассмотреть его попозже или где-нибудь в укромном месте.