Чтение онлайн

Дом новгородского тысяцкого Вячеслава Гориславича находился недалеко от детинца на Прусской улице. Во дворе стояли оседланные кони под дорогими седлами, рядом прохаживались двое незнакомых Окинфу ратников в полной сряде и при мечах.

– Никак, гости у боярина – проговорил Гаврило.

У дверей горницы, где Вячеслав обычно принимал тех, кто пришел к нему по какому-либо делу, стоял слуга.

– Заходи, Гаврила. Боярин сказал, как придешь, сразу к нему – Это с тобой? – спросил, указывая на Окинфа.

– Со мной. Кто там у него?

– Князь Ярослав приехал.

– Ого. Сам князь. Может подождать?

– Заходи.

Боярин ждал их в горнице, сидя за небольшим столом у оконца, затянутого бычьим пузырем. Напротив него сидел князь преяславский и новгородский Ярослав Всеволодович, сын умершего пятнадцать лет назад великого князя Владимирского Всеволода Юрьевича 1 . Князя Окинф видал и раньше, ходил с ним в несколько походов, но там князя всегда окружали дружинники и так близко от Ярослава он оказался в первый раз.

Окинф поздоровался и поклонился. Князь на приветствие ответил легким кивком, коротко окинув Окинфа и Гаврилу тяжелым властным взглядом серых холодных глаз, в котором, однако, Окинфу почудилось некоторое любопытство. Вячеслав же, кивнул вошедшим дружинникам вполне дружески.

– Заходи, Гаврило. А, Окинфа привел? Добро. Присаживайтесь – боярин указал на лавку, стоявшую возле стены – Гаврилу, княже, ты знаешь, а это Окинф Шило, десятник. Его хочу по этому делу послать – и уже обращаясь непосредственно к Гавриле и Окинфу, продолжил – Значит, дело такое. Слыхали про тёсовских татей?

Гаврила и Окинф переглянулись.

– Не слыхали – ответил Окинф.

– Слыхали – в голос с ним проговорил Гаврила.

– На Водской дороге в дне пути от Тёсова 2 ватага завелась. Два купецких обоза уже разбили. Душегубы, живых не оставляют. Сегодня гонец от Степана Синкинича, тёсовского старшого, весть привез – нашли остатки обоза Вихоря – купца со Славны, неделю назад пропал. Сам Вихорь и четверо повозных убиты, в лесу брошены в стороне от дороги, вместе с возами. По запаху нашли. Хочу послать десяток молодцов в Тёсов, пусть разберутся, а то Внезд со своими славлянами нам всю душу вынет, и так удержу на них нет. Так что Окинф, бери свой десяток и в дорогу. Ты ж, вроде, сам со Славны 3 , так кому как не тебе с этим делом управиться. Гаврило, проследи, чтобы им харчей и чего там ещё выдали как положено из городских запасов. В самом Тёсове у Степана два десятка ратных, десяток, Окинф, у него возьмешь – вот, грамоту держи, ему передашь, в ней о том писано, и про кормы тоже – и чтобы ватагу эту мне за неделю выловил и там же на дубах перевешал, понятно? Подробности тоже у Степана узнаешь. Если ещё хоть один обоз разобьют, посадник с меня шкуру спустит, а я с вас, понятно?

– Дозволь, боярин, самому отправиться – попросил Гаврила – я те места знаю добро.

– Прогуляться захотел? У тебя здесь и своих дел достанет. А там Окинфа с его десятком вполне хватит. Справишься, Шило? За неделю?

– Справлюсь, боярин. Если они там ещё, а не ушли куда, справлюсь.

– Вот и ладно. Гаврила, изутра доложишь, как Шило отправится. А ты, Шило, если выяснится, что ватага большая и двумя десятками не одюжить, шли бересту, чай грамотный. Но лучше сам справляйся. Степану скажи, чтоб в городке сидел, а то увяжется еще с тобой за татями. У него своих дел полно, за татей ты отвечаешь.

Окинф кивнул. Он и сам понимал, что справиться лучше самому и без потерь.

– Поговорите с гонцом, он сейчас грамоты по городу разносит, кому что, ночевать будет в гриднице, узнайте подробности и с Богом. Да, Окинф, про дом свой Степан будет спрашивать, скажи все в порядке, я приглядываю. Всё, давайте, собирайтесь.

За весь разговор князь не проронил ни слова. Когда дружинники выходили, снова слегка кивнул на их поклон и только.

Сборы были недолги, летом в Новгороде ночи коротки, выехали с зарей. Гаврила успел поговорить с тёсовским гонцом и разузнал для Окинфа кое-какие подробности, которые поведал ему провожая у городских ворот.

– Смотри, Шило, это не люди, а живодеры какие-то. Тёсовский парень рассказал, что обоз Вихоря нашли девки – за морошкой пошли и по запаху у края болота вышли к полянке, где они все и лежали. Сам он там не был, но тела, которые в Тёсов привезли, видел. Ну, там, где-то зверьем потрачено, но все равно видно, что издевались перед смертью над ними люто – кому глаза вырезали, с иного кожу сняли с головы и лица, уды поотрезали. Не по-христиански это. Да и тела даже в болото не кинули, значит следы не заметают, так что не медли там. Скорее всего, пришлые какие-то, может из диких болотных ижор или води, так в любой момент могут в другое какое место перебраться. Найди их логово и выжги, а самих вдоль дороги развесь, чтоб другим неповадно было. В Новгород только главаря, если живьем возьмешь. А нет – так и не надо. И людей береги. Тела Вихоря и тех, кто с ним были, кстати, сейчас в Новгород везут, наверняка в дороге встретитесь, так можешь сам глянуть. Да и ещё – я там поспрошал, с каким товаром Вихорь ехал. Он из Русы только вернулся, вроде как соли привез четыре берковца, так с ними и поехал. Ну еще пушнины немного было. Может пригодится. А я пойду боярину докладывать, что вас отправил. На вот, серебра тебе Вячеслав просил передать. Мало ли пригодится. Нет – так своим раздашь, как закончите. Ну, с Богом, гладкого пути тебе.

– С Богом, Гаврила.

Окинф махнул рукой и его отряд начал движение. С женой и детьми Окинф попрощался еще дома, поэтому тоже, не оглядываясь, выехал из города.

К ночи следующего дня отряд Окинфа, состоящий из десятка опытных воинов, на уставших, изможденных за долгую дорогу лошадях, подъезжал к Тёсову. Из-за дождей дорога получилась тяжелой – несколько ручьев, обычно в это время и незаметных, пришлось преодолевать с трудом, вымокли все, уже перед самым Тёсовом выяснилось, что наплавной мостик через Тёсову – небольшую речку между двумя озерами снесло и речку эту пришлось переходить вброд – по грудь коню. Радости это уставшим и голодным кметям, да и самому Окинфу не доставило.

Тёсов – небольшой городок на мысу между озером, его так и называют – Тёсово – и речкой Оредеж. Невысокий вал, деревянная стена поверху, ворота. Внутри хозяйственные постройки, гридница да маленькая часовня. В этом месте новгородская дорога разветвляется на Ижорскую и Водскую, одна идет вверх по Оредежу в Ижорскую землю, вторая – вниз сначала по Оредежу, потом по другой реке – Луге до самого Копорья, и дальше до Ругодива и Колывани 4 . От Тёсова на три дня пути, справа, на полуночь вдоль этой дороги сплошь болота, дебри, где нет никакого человеческого жилья, да и на самой дороге деревеньки попадаются нечасто. Вот на ней-то и засела ватага татей, которых Окинфу надо было изловить.

Ворота городка были уже закрыты, но стражник, которому Окинф назвал себя и цель приезда, быстро позвал старшого.

Степан, появившись на забороле 5 , внимательно разглядел Окинфа и его отряд.

– Здрав будь Степан Синкинич. Я Окинф, люди зовут Шилом, десятник. Тысяцкий Вячеслав шлет тебе слово приветное и бересту.

– Здрав будь, Шило, слыхал о тебе. Заходи.

Слышно было, как изнутри с ворот убрали засов и ворота распахнулись.

Степана, тёсовского старшого, Окинф видел только пару раз мельком в дружинной избе в Новгороде, и разговаривать с ним ему не доводилось. По словам Гаврилы, мужик это был неглупый, смелый и деловой, службу свою знал и дела вел хорошо, поэтому Окинф, сойдя во дворе с лошади и разглядев Степана поближе, немного удивился, увидев перед собой молодого дружинника, лет на пять помладше его самого. На вид Степану, если приглядеться, было лет двадцать. Чем-то они даже были похожи друг на друга – оба невысокого роста, коренастые, темноволосые, что для новгородца редкость, и светлоглазые, каковые в Новгороде были почти все.

Уставших коней первым делом распределили на коновязь, а сами отправились располагаться в дружинную избу. Степан, уже прочитавший берестяную грамоту Вячеслава, подошел к Окинфу.

– Ты как закончишь обустраиваться, Шило, зайди ко мне. У тебя, верно, вопросы есть, да и посидим подумаем вместе, как и чего делать будем. Вон то – Степан показал рукой в противоположный от ворот конец двора – моя изба.

– Добро, зайду.

Разобравшись с делами и коротко перекусив со своими за общим столом, Окинф пошел к Степану. Пока сидели за столом, на улице уже окончательно стемнело, насколько вообще в это время в новгородской земле бывает темно. Снова зарядил дождь. Больше всего Окинф сейчас хотел завалиться на полок, на соломенный тюфяк и спать, но нужно было все-таки зайти к Степану, познакомиться получше. О делах-то можно и завтра поговорить, а вот честь хозяину отдать нужно было сейчас. Вздохнув, Окинф вышел из душной гридницы на улицу.