Чтение онлайн

И он неестественно засмеялся.

— Одну минутку, — сказал Филанджери. — Я хочу кое-что уточнить. Во-первых, Мари позировала мне в купальном костюме. Во вторых, сейчас у нас дружеская вечеринка, и она вольна поступать как хочет. Отказывается — значит, все. Выпьем за ее красоту.

— Все дело в стыдливости, — сказал офицер примирительным тоном.

— Какая там еще стыдливость! — злобно воскликнул Цота.

— Дело в достоинстве, если угодно, — сказал Филанджери.

— А ты, Фило, закройся! Ты сам похотливый козел. Тебе ли толковать о достоинстве!

Никто не засмеялся, кроме Джины, закудахтавшей в своем углу. Цота быстро повернулся к Мари.

— Послушай, покажи нам ну хотя бы только грудь! Просто чтобы доказать, что ты не похожа на Диану Эфесскую.

— А почему, мой дорогой, именно на Диану Эфесскую? — спросила Джина.

— Потому что Диана Эфесская сверху донизу покрыта сосцами.

Джина захохотала снова, зажмурив глаза и прикрыв рот рукой.

— Слушай, Тавера, пора бы тебе сменить тему, — сказал Филанджери.

— Сменю, если захочу! Достоинство, Фило? Я запомню это слово! Все красные без конца толкуют о достоинстве! Именно по этому словцу их сразу узнаешь. Так же, как сразу узнаешь священника даже в пиджаке, стоит лишь услышать слово «милосердие». Оно стекает с губ, как сироп!

— А по какому слову узнаешь хама? — спросил Сент-Роз.

— А вы, куда вы суетесь? — злобно воскликнул Цота, вскочив со стула и судорожно опираясь о край дивана.

— А вы-то сами? — вызывающе ответил Сент-Роз.

— Чего вам надо? Скажите!

— Прошу вас! — вмешался Фило.

— А ты заткнись!

— Не будь смешным.

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом, — испуганно взмолилась Джина. Адриано, чтобы ее успокоить, положил руку ей на плечо, а капитан уставился на Сент-Роза, чуть склонив голову и сощурив глаза, будто целился из карабина.

— Перестаньте, — внезапно вмешалась Мари. — Думаю, все это в первую очередь касается меня, и я зас уверяю, что могу сама за себя постоять.

— А ты не подливай масла в огонь! — чуть не плача простонала Джина.

— Я — не беспомощная женщина, — продолжала Мари, — и не нуждаюсь в покровительстве. Хватит на сегодня. Мне хочется спать!

— Согласен, но только прежде покажи нам свои прелести, а потом…

— Довольно! — крикнул Филанджери.

— Старая ты свинья! Сам нагляделся вволю, а теперь заявляешь, что охота запрещена!

Цота все с тем же хвастливым видом поднялся на свои короткие ноги. Вся его физиономия покрылась потом. Каждый понимал, что для него главным было не уступить Филанджери. Цота протянул руку к Мари — она пристально на него смотрела, даже не пытаясь защититься. Жест его взвинтил Сент-Роза до предела, но старик уже вмешался. С удивительной ловкостью он схватил Таверу за плечо и повернул к себе. Цота побледнел как полотно, и в глазах его сверкнула ненависть.

— Старая кляча! — крикнул он. — Ты осмеливаешься тронуть меня! — И повернулся к Мари: — А ты, дура, поторапливайся! Не все ли тебе равно, увидим мы тебя голышом в бронзе или в живом виде?

— Тебе придется отсюда уйти! — сказал старик.

— Синьоры! Синьоры! — повторял капитан удрученно.

— Тебя спасает только возраст! — рычал Тавера. — Не могу я бить старую клячу!

— Умоляю, Цота, успокойся, — жалобно просила Джина.

— Ну и евнух, — презрительно сказал Филанджери. — Ты не бьешь стариков. Только женщин бьешь. Особенно если старики способны выбить тебе зубы.

— Слышите? — воскликнул Тавера, который, очевидно, не ожидал такого отпора.

— Ведешь себя как мужчина, только когда ничем не рискуешь, а если что не так, зовешь на подмогу мамочку!

— Ну что, все слышали?

— Слышали, слышали. Они же не глухие. А теперь вон отсюда. От тебя скверно пахнет. Выход там. Без тебя легче будет дышать.

— Вы слышали? — повторил Тавера, призывая в свидетели Адриано и Рителли.

— Как же они могли не слышать?! — ответил старик.

Сент-Роз восхищался им, восхищался его боевым духом. Он понимал, что Тавера шаг за шагом отступает. Подбородок его дрожал. Губа нервно дергалась, а круги под глазами приобрели болезненную окраску. Что касается Мари, то она вела себя так, словно эта ссора ее не касалась, и с царственной беспечностью расхаживала по мастерской, поглядывая на бронзовые бюсты прелата с толстым бурбонским носом, на важную, надменную даму, на юного атлета с искаженным от напряжения лицом. При каждом шаге юбка ее соблазнительно колыхалась.

— Фило, остановись наконец, — сказал Адриано еле слышно.

— Пользуешься тем, что ты стар! — сказал Тавера. — Я ничего не могу с тобой поделать.

— Как и с женщинами! Ты ничего не можешь! Только оскорблять умеешь. Убирайся! Вон отсюда!

— Ну что вы! — мягко сказал Рителли.

— Вон отсюда! Я проветрю помещение, как только он уйдет.

— Поверьте мне, — сказал Тавера, обращаясь к Рителли, — я ухожу только из уважения к вам.

— Если ты уходишь, мы тоже пойдем, — сказала Джина, до смерти перепуганная.

— Все равно, — заметил Адриано, — вечер испорчен.

Тавера пожал плечами, будто хотел сказать: «Кто же виноват, если старый дурак шуток не понимает?» Руки у него дрожали. Чувствовалось, что он в ярости. Надевая пальто, он нервно кусал губы.

Мужчины вышли первыми. Женщины задержались около Филанджери и что-то тихо ему говорили. Старик поцеловал их обеих. Сент-Роз услышал, как Мари сказала ему: «Браво, чемпион!» Сент-Розу она издали дружески помахала рукой и вышла последней.

Шаги на лестнице стихли. Сент-Роз почувствовал странное облегчение, будто до сих пор пальцы его лежали на проводе, через который внезапно могли пропустить электрический ток. Он похвалил Филанджери за твердость, хотя и понимал, что сам был причиной этой стычки. Скульптор, безусловно, намеренно вмешался первым, чтобы предотвратить вмешательство Сент-Роза. Ночная тишина просачивалась в мастерскую, словно темная вода, нагнетая тревогу, придавая скульптурам, точно живым людям, сосредоточенный вид.